— Салам алейкум, Абдур Рахим-сахиб, — сказал пенджабец.

— Ва алейкум ассалам, Чоудхри-сахиб.

Они обменялись рукопожатием. Чоудхри указал на подушки у стола. Оба сели по-восточному, поджав одну ногу. Несколько секунд молчали — это была часть их привычного ритуала.

Потом Чоудхри хлопнул в ладоши два раза. Вошёл слуга — молодой парень в белом, с опущенными глазами. Он поставил на стол большой полотняный мешок, чистый, завязанный тонкой бечёвкой. Сверху лежали три куска старой мешковины с пятнами. Следом слуга принёс подносы с закусками: горки свежих персиков и манго, нарезанных ломтиками, тарелки с хрустящими самосами, начинёнными картофелем и горохом, маленькие чашки с густым йогуртом, посыпанным мятой, и блюдо с жареными орешками. Запах специй и свежего теста сразу заполнил комнату.

— Здесь всё, — сказал Чоудхри Сардар Хан, когда слуга вышел. — Как договаривались. Шестьдесят тысяч. Всё новенькое, мелкими купюрами, без последовательных номеров. Можешь не считать сейчас — времени хватит позже.

Абдур Рахим кивнул. Слуга вернулся с новым подносом: большое медное блюдо с пловом — рис был золотистым от шафрана, сверху лежали крупные куски баранины с морковью и изюмом, тарелки с длинными шампурами кебабов, посыпанными кориандром и луком, свежий наан из тандыра с хрустящей корочкой, чапати, пиалы с йогуртом и салат из помидоров, огурцов и перца. Чайник с крепким чёрным чаем, ароматом кардамона и сахара. Мужчины начали есть руками. Абдур Рахим отломил кусок наана, зачерпнул плов, чувствуя тепло риса и специй. Баранина была мягкой, с лёгким дымком. Он макнул кусочек в йогурт, съел его и запил глотком чая из пиалы.

— Это за очередную порцию сухофруктов, — сказал Чоудхри, жуя медленно. — Там у них в Мумбаи скоро всё начнётся. Мы готовимся.

Абдур Рахим взял ещё один кусок кебаба, чувствуя лёгкое беспокойство. Он продолжал есть, но мысли уже крутились вокруг этих слов. Шестьдесят тысяч — сумма большая, риски растут.

Чоудхри посмотрел на него и добавил:

— Не бойся. Тебе уж точно не о чем бояться. Всё устроено так, что твоё имя нигде не всплывёт. Ты просто торговец сухофруктами и орехами, который держит склады и ведёт дела честно.

Они продолжали есть обильно. Слуга подливал чай, приносил дополнительные порции плова и свежие фрукты — нарезанные дыни и виноград в большой миске. Разговор шёл о ценах на товары, о караванах из Афганистана, которые в августе идут реже из-за дождей на перевалах, о британских проверках, которые стали строже. Абдур Рахим вставлял короткие замечания, кивал, ел не спеша, чувствуя, как тепло еды разливается по телу. Они обсудили, как жара в этом месяце влияет на урожай в долинах, сколько будет стоить хлопок в следующем сезоне, слухи о новых дорогах к границе. Чай пили постоянно — сначала крепкий чёрный, потом с добавлением молока для мягкости. Воздух в комнате наполнился запахами жареного мяса, хлеба, специй и сладкого чая.