Рам Лал уже ждал с простым ужином: рис с овощами, свежий наан, йогурт и фрукты. Абдур Рахим поел в кабинете, сделал последние записи в блокноте за день. Когда стемнело, он лёг в постель.

Но сон не шёл. Абдур Рахим лежал в темноте, слушая тихие звуки ночного города. Где-то вдалеке раздавались шаги патруля, лай собак, редкие голоса. Мысли возвращались снова и снова: удар прикладом на улице, закрытые лавки в центре, пустые столы в чайхане, слова Мухаммада Ибрагима об облавах.

Он думал о прошлых встречах, о том, насколько тщательно всё было спрятано. Британцы теперь будут искать связи с восставшими повсюду. Один неосторожный разговор, один неверный взгляд — и они могут обратить внимание на него.

Он встал, выпил воды из глиняного кувшина, походил по комнате и снова лёг. Мысли не отпускали. Абдур Рахим вспоминал лица торговцев, которые уехали в деревни, представлял, как солдаты обыскивают дома. Нужно было сохранять внешнее спокойствие. Продолжать ходить на базар, встречаться с людьми, вести торговлю. Любое изменение в поведении могло стать заметным.

Он перевернулся на другой бок, попытался сосредоточиться на планах на завтра. Но беспокойство оставалось. Ночь тянулась долго. Абдур Рахим несколько раз закрывал глаза, но через короткое время открывал их снова. Глубокой ночью усталость всё же взяла своё. Сон пришёл тяжёлый, прерывистый.

Абдур Рахим знал, что утром нужно будет встать и прожить новый день так, словно ничего не изменилось. В этом заключалась сейчас вся его задача — сохранить обычный порядок дел в городе, где жизнь стала намного тяжелее.

* * *

Начало сентября 1938 года. Берлин, Рейхсканцелярия.

Вечер опустился на город. В кабинете Геринга горела только настольная лампа, отбрасывая мягкий круг света на полированный стол. За окнами уже полностью стемнело, и редкие огни Берлина едва пробивались сквозь тяжёлые шторы. На столе стояли две бутылки элитного шотландского виски — одна уже открытая, с заметно опустившимся уровнем жидкости. Рядом стояли широкие тяжёлые стаканы и обильные закуски: тонко нарезанная копчёная рыба, несколько сортов сыра, солёные орехи, маринованные овощи и свежие ломтики хлеба с хрустящей корочкой.

Геринг сидел в кресле, откинувшись назад. Китель был расстёгнут, лицо выражало явное недовольство. Он барабанил пальцами по подлокотнику, глядя на бумаги, разбросанные перед ним. Когда дверь открылась, он медленно поднял голову.

Ланге вошёл, закрыл дверь за собой и остановился у стола.

— Добрый вечер, господин рейхсканцлер.

Геринг кивнул на кресло напротив.