Будто бы я был не чужим здесь человеком, а близким родственником, вернувшимся из долгой заграничной командировки. Странное ощущение…

Бывший друг и партнер моего отца тоже периодически открывал рот, но его вопросы больше напоминали мне допрос с пристрастием. Например, каким образом мне удавалось так долго скрывать свое происхождение? В самом ли деле я окончил экономический институт и с какими документами это сделал, если у меня при себе не осталось даже свидетельства о рождении?

Харин то и дело вмешивалась в ход этого допроса с фразочками вроде «Да какая разница?» или «Отец, ну это уже слишком…». Я же, в свою очередь, умудрялся отвечать мужчине уклончиво, никоим образом не касаясь своего преступного прошлого. Выжил, и всё тут. Спасли, доставили к благам цивилизации, а дальше пришлось уже вертеться самостоятельно.

В конце концов, помощь Чен Хэвона в расследовании мне пригодится не меньше, чем помощь его отца. Даже больше, ведь именно он значился основным партнером профессора Волкова и имел доступ того же уровня к его разработкам, как и сам биолог.

По завершении завтрака мы втроем отправились в кабинет председателя, чтобы наконец-то обсудить проблемы насущные.

Как я и думал, семья Чен понятия не имела о существовании лабораторий по созданию модификантов, и уж тем более не догадывалась о том, с какой целью была похищена часть лабораторного оборудования со складов корпорации. Тут, увы, отец слишком хорошо скрывал свои секреты.

— Для вас давно не секрет, что я собой представляю, — плавно начал переходить я к сути. — Вернее, каким меня сотворил отец, и эксперименты какого рода надо мной ставил еще в детстве.

Мы с Хэвоном сидели на одном диване, обитом темно-зеленой кожей, а председатель — напротив. Разделял нас кофейный столик, на котором сейчас стояли миниатюрные чашечки со свежезаваренным чаем.

— Я пытался вразумить Александра, — удрученно покачал Джи-Хун головой. — Твой отец мог направить свои способности в более мирное русло. В фармацевтике ему не было бы равных, но…

— … но произошло то, что произошло, — философски подытожил я. — На создании каких-то там пастилок от боли в горле он не остановился бы, а теперь его исследования губят жизни сотен, а то и тысяч людей. И всё из-за того, что около девятнадцати лет назад они попали не в те руки. Мне нужно выяснить, в чьи именно, и как можно скорее выйти на этого человека. То, что он творит в настоящий момент — не просто преступление. Это геноцид. А в случае чего, ему легко будет перевести стрелки с себя на вашу семью. При всем моем уважении к родине, местная полиция долго разбираться не будет, если увидит в его лабораториях оборудование со складов «Чен Групп». К тому же я склоняюсь к версии, что тот же самый человек способствовал крушению самолета, на борту которого летела моя семья. И, скорее всего, та авиакатастрофа была подстроена незадолго до того, как он получил доступ к разработкам моего отца.