— Я? — ректор медленно разгладил усы, сперва один, затем второй и дипломатично рассудил. — После драки кулаками не машут.

«Это он на пощёчину намекает, что ли?»

— К тому же, я распорядился и трансляцию прекратили, а голо-видео удалили.

«Ну-ну, наивный! Не помешает в этом удостовериться».

«Шварк!» — шваркнула переборка, и в кабинет заглянул мичман.

Явился не запылился!

— Кум-сьер* адмирал! Разрешите обратиться!

— Говори, — раздражённо откликнулся Сотников.

— Там за вознаграждением пришли.

— Каким ещё вознаграждением? — опешил ректор.

— М-мм... — секретарь метнул взгляд на Викусю. — Утверждают, что привели девушку из передачи.

Заламин вдруг закашлялся, а Сотников с подозрением на него покосился.

— Вы правы! — встрепенулся Дэсс. — После драки жалами не машут, а нашу девушку мы давно нашли.

«Я сама нашлась! И „вознаграждение“ тебе ещё припомню».

Секретарь перевёл взгляд с ректора на заламина и обратно.

— Так что мне им ответить?

— Что ответить... — задумчиво проговорил Сотников. — Скажи, что их услуги нам не требуются

И гаркнул:

— Гони взашей! Обормотов. А вдогонку придай ускорения. Десятью нарядами вне очереди!

«Суров!» — восхитилась Вика, загордившись своим ректором.

— Есть взашей! — и мичман скрылся за переборкой.

«Нет, всё-таки не буду его увольнять», — передумал Алексей Арсеньевич, прислушиваясь к воплям, доносящимся из приёмной.

Когда надо, многорукий и рукастый бакарданец просто незаменим. Тем более он некоторые приказы воспринимает чересчур буквально, но тем эффективнее их выполняет.

— А я так и не поняла, — прервала Викуля его размышления, — какое отношение эта тётка на фресках имеет ко мне?

— Сейчас объясню, с готовностью отозвался заламин. — Я вам рассказывал, что пишу диссертацию. В основе моего исследования лежит миф о Змее Со-Апа последнем из рода и Деве-Прародительнице.

— Это я помню, — нетерпеливо перебила его Вика.

«Ты меня этими рассказами вдоволь напотчевал, вприкуску к ассолинам».

— И по твоей версии Змей был один, а девушек много...

— Да-ссс, изучая росписи в древних храмах, я вопреки распространённому мнению установил, что на картинах изображена разная дева, а змей тот же самый.

— Это ещё ни о чём не говорит, — из вредности опровергла Викуля его концепцию.

— Есть доказательства! Змей одинаковый, а девы разные.

— Ну и что, — Вика пожала плечами, испытывая подлинное наслаждение от своего скепсиса и его замешательства. — Может, это дева менялась, притворяясь каждый раз другой, а змей как дурак ей верил.

«Ой!»

Глаза у заламина вспыхнули жёлтым, а затем ядовито позеленели вплоть до белков, и он почти угрожающе прошипел: