Я сказал это слишком громко и слишком категорично.
«И тебе не кажется», спокойно спросил Оливер, «Что это довольно красноречивое заявление за неделю до свадьбы?»
«Дело не в свадьбе. Дело во всем остальном», я развел руками. «Я просто хочу быть с тобой, как раньше, до того, как все стало сводиться к расстановке блюд и конфетти на столе, и никогда не знаешь, кто из нас окажется засранцем».
«Меня беспокоит то, что это может быть ни один из нас».
Я посмотрел на него через стол. «Только тебя это может волновать».
«Напротив, он все еще продолжал рассуждать немного отстраненно, когда ситуация была слишком напряженной для него, «Если один из нас ведет себя как сволочь, то все просто. Ему нужно просто перестать быть засранцем, и все будет в порядке. Но если никто из нас не ведет себя как сволочь, то это означает, что у нас есть - прости за сильный язык - фундаментальная несовместимость».
В любом другом контексте я бы счел тот факт, что он назвал фразу «фундаментальные несовместимости» сильным языком, довольно милым.
Но это - наше особенное, вызывающее эмоциональный отклик свидание, на которое я опоздал и на котором у меня было похмелье, - не было никаким другим контекстом.
Поэтому я был чертовски напуган.
«ЧТО ЗА ФУНДАМЕНТАЛЬНЫЕ НЕСОВМЕСТИМОСТИ?». Я определенно не визжал. «Потому что создается впечатление, что ты раздуваешь арку из воздушных шаров до неприличия. Что, полагаю, как минимум неуместно для конструкции на основе воздушного шара».
«Это не так», жестко сказал Оливер, «Эти чертовы воздушные шары...», он резко прервался, когда официант поставил наши ротоло с горохом и бобами. «Большое спасибо». Затем так же резко прервался. «Арка».
«Я знаю, знаю. Это то, что...», я сделал самые воздушные кавычки, которые когда-либо были воздушными кавычками. «Арка из воздушных шаров. Это не обязательно должно быть что-то, Оливер. Это чертовы воздушные шары».
Оливер глубоко вздохнул. У меня было предчувствие, что это будет логично и многословно. И это было печально, потому что обычно логичный и многословный Оливер казался мне очень сексуальным. «Я понимаю, что ты бы предпочел, чтобы все было просто, Люсьен. Но это не так. За последний год ты сказал мне несколько вещей, которые потребовали от меня определенного самоанализа, и мне нужно знать, что выводы, к которым я пришел, приемлемы для тебя, особенно если мы собираемся провести всю жизнь вместе».
Я ненадолго опустил голову на руки. «Это драма в отношениях или дача показаний?»
«Я не уверен, что ты знаешь, что такое показания».
Справедливо.
«Но», продолжил он, «Попытаюсь объяснить все как можно яснее. Потому что я не хочу, чтобы возникли какие-либо недоразумения или чтобы кто-то из нас совершил ошибку».