Смотрю на Аню и пытаюсь понять: «Точно поверила или нет?»
Моя жена не глупа. Что, если она притворяется, что верит? Вдруг она что‑то задумала?
— Пап, шашлык просто объедение! — Ева протягивает мне тарелку и просит добавки. — Ты лучший шашлычник на свете.
— Спасибо, — улыбаюсь я, делая вид, что все отлично, и стараюсь не показывать ни мимикой, ни взглядом, что внутри у меня полный раздрай.
После ужина иду к мангалу, чтобы убрать там все за собой, и тут ко мне подходит Регина.
— Кир, — шепчет она. — Ты как, милый?
Подходит ближе и создает видимость, что помогает мне убираться.
— Зачем ты вышла? — сердито спрашиваю, не глядя на нее.
— Я переживаю за тебя. Знаю, как ты сегодня перенервничал. Слава богу, что все обошлось, — тихо говорит она. — Мне сейчас проблемы не нужны. Если семья узнает про нас, меня проклянут. Родители встанут на сторону Ани, и я останусь без наследства. Они же как раз собираются переписать на нас с Аней квартиру и дачу от бабушки. Если узнают — все достанется ей одной.
— Мне тоже проблемы не нужны, — отрезаю я.
— Я до сих пор в шоке от всего, — продолжает Регина. — Хорошо, что Ева вовремя услышала ваши с Аней голоса у ворот и сразу бросилась ко мне. Она так тараторила, что я едва смогла понять, что сучилось. «Быстро идем к ним! Там мама приехала! Папа говорит ей, что дом куплен для нее, и нам надо это подтвердить», — с округлившимися глазами повторяет слова Евы и судорожно вздыхает. — Кир, что теперь будет? Аня светится от счастья, думает, что этот дом теперь ваш. Как ты собираешься ей все объяснить?
— Я все улажу. Иди в дом. И возьми эти решетки, — подаю ей. — Брось в мойку. Заодно сделаешь вид, что не просто так ходила на улицу.
Через пять минут тоже возвращаюсь в дом. В коридоре меня ловит Ева.
— Пап, все хорошо, — шепчет она. — Мама и Глеб ничего не подозревают. Они нам поверили, я уверена. Мама там вообще вся при счастье. Ты как вообще догадался сказать ей про покупку дома? — тихо смеется.
— Это было первое, что пришло на ум. Как видишь, вроде сработало, — выдыхаю я. — И ты у меня умница, все правильно сделала.
Возвращаемся на кухню. Регина моет решетки, Аня с Глебом о чем-то разговаривают.
Глядя на лицо сына, понимаю, что он чем-то недоволен.
— Глеб, все нормально? — уточняю я.
— Да где уж нормально?.. — тяжело вздыхает жена, и кладет ладонь на его плечо. — Глеб только что узнал, что соревнования отменили. А он так готовился к ним.
— Давайте хоть шарики надуем, — пристально смотрит на меня сын. — Создадим праздничную атмосферу, так сказать.
Я что-то не понимаю: почему он так странно ведет себя? В его голосе отчетливо чувствуется злоба.