― Я не понимаю, Петя, как вам это удается?.. ― в шоке смотрю на него.
― Шантаж ― дело тонкое, ― улыбается он. ― Я его использую не так часто, как хотелось бы, но в крайнем случае все же применяю в своей практике. Так что удивляться здесь нечему. Про рыбку и рыбака вам тоже скинуть?
― Про что? ― таращусь на него во все глаза.
― Как ваш супруг ловил на крючок рыбку по имени Регина, как прикармливал ее на червя, ― показывает кавычки на последнем слове. ― Как жарил и ел. Это тоже своеобразные ролевые игры, ― едва сдерживает смех. ― Если честно, такое я видел впервые.
― Там и такое есть?
― О, да-а!
― Кидайте мне все, что на него имеется. Вы даже не представляете, как мне все это пригодится.
― Будет сделано, Анна, ― кивает Петр.
― И да, прошу вас, не называйте его моим супругом. Мне становится жутко от этого.
― Понял. Тогда на сегодня все. Если у меня появится какая-либо информация по его внебрачному сыну, либо всплывет еще что-то интересное, дам знать.
Встает со стула и добавляет напоследок:
― Кстати, советую вам обратить внимание на вашу дочь. Когда я следил за Кириллом, краем уха услышал его разговор с Евой. Как я понял, она общается с заключенным.
― Этого еще не хватало, ― в ужасе смотрю на него, чувствуя, что резко подпрыгнул пульс.
― Если хотите, я могу все узнать.
― Да. И желательно сделать это в кротчайшие сроки.
― Будет сделано. Всего доброго.
Глава 27. Выбор за тобой, дорогуша
* Кирилл *
— Ничтожество! — орет на весь кабинет Регина и залепляет мне пощечину. — Ненавижу тебя! Ну давай, выкладывай, сколько их еще было, кроме этой белобрысой кикиморы? Со всей Москвой одновременно кувыркался?!
— Сбавь тон! — рычу я. — Забыла, где находишься?
— А пусть все твои подчиненные знают, как ты шляешься по бабам, мне уже терять нечего! Всем расскажу об этом! Пел мне песни о любви, говорил, что не можешь без меня, а на следующий день то же самое вещал этой мокрой курице в халате у шале!
Краснея от злости, снова замахивается, но я хватаю ее за руку и не даю меня ударить.
— Какая же ты мразь, — поджимает губы, из глаз вырываются слезы. — Я верила тебе, любила тебя. Хотела жизнь тебе посвятить, а ты взял и растоптал все, что я к тебе чувствовала, — отчаянно всхлипывает и вырывает руку из моей ладони. — Из-за тебя я испортила отношения со всей своей семьей. Видел бы ты лица моих родителей, когда они приехали ко мне и застали в наручниках. Отец чуть не убил меня, мать верещала как ненормальная, а я сгорала от стыда, не зная, куда себя деть от их взглядов. Я осталась без наследства, сестра и родители видеть меня не хотят, знать не желают. Из-за тебя все это, из-за тебя, — пищит сквозь слезы, и, разрыдавшись, бьет меня ладонями по плечам.