Сама мне говорила: «Мам, вчера я обижалась на тебя, а теперь понимаю, что ты была права. Прости, что наговорила тебе всякого. Девочки до сих пор отходят от вчерашнего. Хорошо, что ты забрала меня оттуда».
Было много разных ситуаций, и каждый раз я объясняла дочери, что все делаю для ее же блага, но она, видимо, так и не поняла этого. Зато папа хороший. Отпускал ее куда угодно, баловал, покупал дорогие подарки. А мама — так, всего лишь переживала за дочь-подростка, и боялась, как бы с ней ничего не случилось.
Надеюсь, когда-нибудь до нее это дойдет. Возможно, тогда, когда сама станет мамой.
Кирилл сегодня не ночевал дома, и это к лучшему. Я не хочу его видеть. Да и Глеб еще не остыл. Боюсь, он снова может наброситься на него с кулаками, особенно после вчерашнего разговора с Евой, которая подлила масла в огонь.
Через несколько минут вхожу в кабинет, здороваюсь с Александром, сажусь напротив него, и достаю из сумки конверт с фотографиями.
— Анна, я изучил все документы по недвижимости, подготовил заявление, в котором указал…
— Извините, я вас перебью, — пристально смотрю на него. — Сначала взгляните на эти снимки, — протягиваю ему конверт.
Адвокат открывает его, достает фотографии, и резко меняется в лице.
— Это ваша жена и мой муж. Они любовники, — заявляю я.
Глава 22. Привет из прошлого
* Кирилл *
Я сижу в офисе и смотрю в одну точку. Взгляд будто приклеился к пятну на стене, к какому‑то едва заметному сколу краски. Внутри все будто выгорело дотла. Как так вышло? Я ведь правда хотел посвятить себя семье… А теперь у меня нет ни семьи, ни жены, ни будущего. Все рухнуло в один момент, так резко, что до сих пор не могу осознать.
В голове снова и снова прокручиваются кадры: видео, где я обнимаюсь с Анжелой у шале, затем ― как прижимаю к себе Регину на крыльце старого отцовского дома.
От мысли, что Аня все видела в режиме онлайн на душе снова становится паршиво.
И ведь жена ни единым словом, ни интонацией не выдала себя. Даже когда пожелала мне прогуляться по Нижнему Новгороду, чтобы я развеялся после тяжелых переговоров, я не почувствовал в ее голосе ничего странного. А она ведь прекрасно знала, что я не в командировке.
Щеки вспыхивают от стыда. Да если б я только знал, что она подменила муляжи камер на настоящие! В голове все это не укладывается. Моя жена, всю жизнь тихая, спокойная, и вдруг от нее прилетает такая продуманная, холодная месть. Наверняка ей помогал профессионал. Детектив, скорее всего. Кто еще мог организовать все так безупречно?
Снимаю очки, растираю переносицу, которая при нажатии отдает острой болью. Вспоминаю вчерашний вечер: сын так врезал мне, что искры из глаз посыпались. Отчетливо вижу его глаза — полные презрения, боли, разочарования. Он больше не будет со мной общаться. Я его потерял. И Аню потерял. Навсегда.