Ева молча смотрит на нас. В ее взгляде полное равнодушие, словно ей вообще плевать на то, что ее раскусили. Она вскидывает голову и нагло усмехается.

— Значит, вы все знаете… Что ж, хорошо, — пожимает плечами. — От меня вы чего хотите? Я что, должна была разорваться между родным отцом и родной матерью? Я оказалась между двух огней: с одной стороны, папа, который просит не выдавать, с другой стороны — мама, которую обманывают. Как я должна была поступить, если я одинаково люблю своих родителей? Я просто отошла в сторону, вот и все. Решила, что вы взрослые люди и сами во всем разберетесь. А теперь я еще и виноватой оказалась?

Я молчу, но внутри все кипит. Смотрю на дочь и не узнаю ее. Где та девочка, которая когда‑то обнимала меня перед сном и шептала: «Мама, я тебя люблю»?

Глеб резко хватает ее за запястье и сжимает губы в тонкую линию.

— И это вместо того, чтобы извиниться перед матерью?

— Какие ко мне могут быть претензии? — взрывается Ева. — Я что ли кому‑то изменила? Отец изменял маме, вот с него и спрашивайте! И вообще, — продолжает она, поворачиваясь ко мне, — может, тебе стоит задуматься, почему отец закрутил с Региной? Может, проблема в тебе, мам? Я вижу, как ему хорошо с Региной. Она молодая, веселая, с ней он словно помолодел, и…

Не успевает договорить, как Глеб резко дергает ее на себя.

— Закрой свой грязный рот, — рычит он. — Убирайся в комнату! И запомни: ты еще не раз пожалеешь о том, что сейчас сказала.

— Я ни о чем жалеть не буду! — дерзко выкрикивает ему в лицо. — Папа даст мне все, что я пожелаю. И если он уедет из дома, то я поеду с ним. Отец всегда мне все разрешал, в отличие от тебя, — выглядывает из-за плеча Глеба. — Мы живем один раз, надо жить на полную катушку, а ты вечно все запрещала! Задолбало все, ясно вам?

Она отталкивает брата, разворачивается и бежит наверх. Через несколько секунд хлопает дверь ее комнаты, затем раздается грохот, кажется, она что‑то крушит там.

Глеб сжимает кулаки, его лицо искажается от боли.

— Как она могла, мам? — шепчет он. — Как она могла так с тобой?

Я обнимаю его за плечи.

— Не знаю, сынок. Но я со всем справлюсь. И с этим тоже.

Утро следующего дня

Я еду на встречу с адвокатом, а в голове крутятся мысли о вчерашнем вечере. Ева так и не выходила из комнаты, а утром она прошла мимо меня в ванную с деловым лицом, делая вид, что не замечает меня.

Дочь словно подменили…

Не узнаю ее.

Обвинила меня в том, что я ей многое запрещала? А может, я просто пыталась уберечь ее? Уже забыла, как пару лет назад благодарила меня за то, что я увезла ее с вечеринки, на которой позже началась такая дичь, что ее подруги еле унесли ноги от неадекватных парней, которые лезли им под юбки.