Глава 1
В себя я пришел под вечер следующего дня. Рывком открыл глаза и уставился в окно. На улице зачинались сумерки, и моросил дождь. Первые мелкие капли начали падать на стекло. Потом мой взгляд привлек неподвижный, словно камень, Ботаник. Он, закрыв глаза, сидел посередине комнаты в позе лотоса. Парень медитировал. Мне не доводилось этого делать уже давно. Я не стал отвлекать его и бегло осмотрел помещение, в котором оказался. Это комната изрядно напоминала ту, которая служила мне временным жильем в доме номер пятнадцать, за одним лишь исключением — тут кругом были какие-то медицинские принадлежности: капельницы, скальпели, склянки с зельями, вакуумная упаковка с кровью и т.д. Даже кровать, на которой я лежал, была устлана белым больничным бельем, а в воздухе витал запах, характерный для таких учреждений. Мне тут же вспомнилась палата Крысы и его серая помятая физиономия. Я, в отличие от него, выглядел вполне прилично — в этом я убедился, когда потихоньку откинул тонкую простынку, которой был укрыт, и обнаружил на себе трусы и лишь несколько новых шрамов: самый большой из которых оказался на ребрах слева.
Внезапно тишину разорвал противный голос Ботаника:
— От операции.
Я мигом отнял взгляд от шрама и перевел его на встающего с пола лекаря. Мне вполне легко удалось выговорить, не ощущая никакой боли:
— Спасибо. Ты опять спас меня.
— Ерунда, — устало произнес он, подходя к столу, заставленному разнообразными зельями.
Я только сейчас обратил внимание, что Паша изрядно осунулся и побледнел. Под его глазами висели такие мешки, словно к парню заходил очень щедрый Дед Мороз.
— Ты вообще спал? — сочувственно спросил я, принимая сидячее положение.
— Какой там, — отмахнулся лекарь, читая этикетки на склянках. — Столько раненных было. Я так устал, что скоро с апостолом Петром заговорю.
— Многие погибли? — подавленно спросил я, хмуро глядя в пол.
— Шестеро, — ответил Ботаник. — Остальных удалось выходить. Ты последний остался, а перед тобой, пару часов назад, отсюда утопал на своих двоих Кос.
— Кто именно погиб? — произнес я, тяжело вздыхая. Парень назвал имена, среди которых был Джексон. — А он-то из-за чего умер? Я же помню, как он живой хрипел на земле.
— Ребро пробило легкое — и Джексон захлебнулся кровью, — сообщил лекарь, уныло глядя в окно. — В деревне осталось тридцать четыре человека. Спартак отменил все вылазки в лес и вызвал подмогу.
— Надо бы заглянуть к нему, — пробормотал я, ища взглядом одежду. На одном из стульев лежала горка моих домашних шмоток. — Паша, а мое обмундирование не выдержало потрясений?