Каждой фразе. И почему не поверить? Стэн же не признавался мне в любви, не врал, но… он рассказывал, какая я. Никогда не любила лесть и похвалу. Просто не умела их воспринимать. А сейчас… в его словах я вдруг отчетливо слышала поддержку, такую необходимую сейчас. Тяжелый вздох, судорожный, хриплый и такой оглушающий в этой неловкой тишине сорвался с губ. Я все никак не могла надышаться, мешал ком, застывший у горла, и слезы, от которых щипало в глазах. — Очень четко, — неожиданно отозвалась мама, отставляя кружку с чаем в сторону. А потом неожиданно улыбнулась — открыто, ясно. Исчезла складка меж бровей, глаза прояснились. Тревогу как рукой стерло. — Прекрасно, — подытожила она, поочередно изучая нас. Бесфорт тоже улыбнулся и вновь принялся поглощать блинчики, как будто ничего не произошло. Лишь одна я ничего не понимала. Нет, понимала… отчасти. Что мама больше не сердится и не будет устраивать скандал с пытками. Но никак не могла найти причин таких перемен. Неужели его слова так повлияли? А ведь Стэн не признавался мне в любви, не сдавал великих тайн, даже не солгал. Вроде… — И как давно вы скрываетесь? — внезапно спросила ма. Она положила локти на стол, сцепила пальцы в замок и теперь наблюдала за нами с непонятной улыбкой в глазах и на губах. Я поспешно поднесла кружку ко рту и сделала глоток, потом еще один, давая возможность Бесфорту отдуваться за нас двоих. А что такого? Это он кашу заварил, пусть теперь выкручивается. Тем более что эти моменты мы как-то не подготовили, времени не было. — С весеннего праздника, — спокойно отозвался мужчина. Причем произнес это так легко и уверенно, что я сама начала верить. Так, весенний праздник. А что у нас было на весенний праздник? Конечно же, вечеринка, на которой гулял весь район. Все вместе ставили и накрывали столы на улице, приносили еду, украшали все вокруг светящимися гирляндами и разноцветными шариками и устраивали танцы, празднуя уход зимы и начало весны. Бесфорт там тоже был. Вроде. Не помню. Я тогда прибежала с работы, уставшая, взбудораженная, после дополнительной смены, которую мне навязали под предлогом возможного повышения, которое так и не состоялось. Патрик тоже был. Пришел на часик, потанцевал со мной один танец и убежал, сославшись на неотложные дела. Теперь-то я понимаю, что он спешил к этой дурочке Мэри Тэлбот. Так что было такого важного в тот вечер? Почему именно его Бесфорт выбрал отправной точкой наших фальшивых отношений? — Я так и знала! — неожиданно заявила мама. — Говорила же отцу. —