измену. Что могло быть в той проклятой папке? Чертежи Кронштадтских укреплений? Секретные предписания самого императора? Договор на оружейный заказ для армии? Какая разница – никакие бумаги не стоили человеческой жизни. А Митя уже видел, как Илья в своем щегольском фраке докладывает обо всем Степаниде Максимовне. Остались считаные минуты… Эта мысль сверлила ему мозг, как пуля, застрявшая в теле после дуэли. «Спасти Лизоньку любой ценой, а там – будь что будет», – прошептал он сквозь стиснутые зубы и бросился вперед. Знакомый фургон с выцветшими зелеными ставнями он заметил издалека. Облегченный вздох вырвался из груди, когда увидел Лизоньку, развешивающую белье на веревке между тележными колесами. Ее соломенная шляпка качалась в такт движениям, а ситцевое платье шуршало на ветру. – Как я… рад… что успел… – Митя остановился перед ней, едва переводя дух. Его горло пересохло от бега, а сердце колотилось, как паровой молот. Елизавета вздрогнула и отпрянула, выставив перед собой жестяной таз с мокрым бельем, точно защищаясь. В ее зеленых глазах читался испуг. – Зачем вы здесь, Матвей? – ее голос дрожал, как струна на скрипке Паганини. – Тетка строго-настрого запретила… Уходите, пока кто-нибудь из наших вас не увидел! Иначе мне несдобровать… – Послушайте, Лизонька, – Митя выпрямился, смахивая пот со лба. – Все гораздо серьезнее, чем вы думаете. Вам нужно бежать. Сейчас же! – Что за вздор? – девушка растерялась. – Куда бежать? Зачем? Вы совсем рехнулись? – Не знаю куда! Но ваша тетка наверняка приготовила путь к отступлению. – Он оглянулся, ожидая в любой момент увидеть знакомые силуэты среди палаток. – От кого бежать-то? – Лиза горько усмехнулась. – Не от вас ли? – От меня – да, если хотите. Но в первую очередь – от Зеркальщиков! – Митя понизил голос. – Они идут за сафьяновой папкой. Вы ведь понимаете, о чем я? – Нет! Ничего не понимаю! – Лиза побледнела как полотно. – Вы больны, уходите! – Тогда позовите тетку! – Митя отстранил ее и шагнул к фургонам. – Госпожа Лютикова! Петр! Есть кто живой? Один из фургонов дернулся, и из дверей высунулся коренастый мужик в засаленной косоворотке. Увидев Митю, он потемнел лицом: – Опять ты, франт? Вчерашнего урока мало? – Он сжал кулаки, на которых блестели медные перстни. – За вами идут Зеркальщики, – Митя говорил ровно, хотя каждое слово обжигало горло. – За папкой Сурикова. И за вами – как за заговорщиками против империи. У вас считаные минуты. – Это ты ему проболталась? – мужик обернулся к Лизе, в воздухе запахло грозой,