и его щека, отмеченная шрамом, нервно подергивалась. – Вы арестованы, господа, за сговор против Российской империи, против Зеркального департамента и человечества в целом. Он вскинул руку – и коляску вместе с Алексеем окутало сияние, точно замуровав их в кристалл. – Нет! – вскрикнула Аделаида. Ее голос пронзительной нотой расколол зеркала в подземелье, и осколки их ринулись к Мите. Но тот словно и не заметил этого. Да и было бы что замечать? Аделаида Львовна, так же как ее сын, замерла на месте, будто окаменев, а стекляшки рухнули, превращаясь в хрустящую под ногами пыль. Не сводя с них взгляда, Митя слегка повел протезом – блик от газового фонаря в тот же миг обернулся порталом, в который шагнул Шапин, а следом за ним – Варя, Илья и другие неизвестные ему Зеркальщики. – Господин Демидов, – обратился к нему глава тайного департамента. – Благодарю вас за содействие. Митя потер висок: – Простите, а мы знакомы? – осторожно произнес он. – Я, право, не могу припомнить. – Митя… – Варенька шагнула ему навстречу, но Шапин ухватил ее за локоть, не позволяя приблизиться. – Митя… – растерянно повторила ведьма. – Ты и меня не узнаешь? – Митя… – повторил маг, точно пробуя имя на вкус. – Да, так меня звала матушка… давно… в детстве. – Он нахмурился. – Извините, мне, кажется, пора. И, повернувшись, он двинулся в новый, созданный прямо в воздухе портал, который исчез, едва Митя шагнул в него. – Что с ним? – Варвара взглянула на Шапина. – Что с ним стало? – Это последствие Зазеркальной магии. Я лишь слышал о таком, – глава тайного департамента нахмурился. – Но ведь он призвал всех нас! Как? – Право слово, я не знаю. Возможно, это задание особо крепко впилось в его память, даже когда исчезли другие воспоминания. Скажу прямо – я и сам крайне удивлен произошедшим. – Но он очнется, придет в себя? – Варя с надеждой взглянула на Шапина. – Смиритесь, Варвара Никифоровна. Вашего Мити более нет. А этот… он другой. Возможно, он даже не человек. И с этими словами маг направился по коридору, отдавая команды своей группе. Варя еще некоторое время стояла на месте, не желая признать правоту начальника, но, не в силах изменить произошедшее, приступила к работе. Всюду царил шум и суета. Где-то пытались сопротивляться, применяя оружие и магию, но постепенно сопротивление было подавлено.

Эпилог

Эпилог

На каменной набережной, вымощенной потемневшими от времени плитами, царило безлюдье. Осенний ветер – сегодня особенно резкий и порывистый – яростно гнал перед собой желто-багряные листья, заставляя их шуршать и кружиться в прощальном танце, словно рассыпанные билеты в ушедшее лето. Они цеплялись за неровности камня, ненадолго застревали в щелях между плитами, но беспощадный ветер вновь вырывал их и гнал дальше – к черной воде.