голос Аделаиды. – Странный выбор смерти. Ведь, не понимая, как обращаться с этим местом, вам не выжить. Но это ваш выбор. Покойтесь с миром. Мите почудилось, что он видит край ее платья, отражение лица, взмах руки – чуть впереди и справа. Он потянулся в ту сторону – и мир тут же перевернулся. Теперь бывший маг лежал на сверкающей поверхности и ощущал холод блестящей плиты даже сквозь ткань сюртука. Он медленно повернул голову направо – и его отражение повторило за ним. «Словно в зеркальной трубе у Клары Захаровны», – пришло на ум сравнение. И словно в издевку, отражение нахмурилось и отвернулось. Митя с удивлением уставился на свой затылок – всклоченные волосы точно не знали расчески. Он потянулся к отражению – но его руку вдруг перехватили. Дернувшись, бывший маг глянул вниз и встретился сам с собой взглядом. Тот – другой Митя – держал его крепко, вцепившись механическим протезом в запястье. – Пусти, – потребовал Митя, дергая руку. Двойник, пусть и нехотя, разжал пальцы. Ощутив свободу, Митя попытался подняться – зеркальная гладь, что простиралась сверху, вдруг рухнула на него, будто водопад, заполняя легкие амальгамой. Митя ощутил, что тонет, дергал руками и ногами, но не мог всплыть. – Маришка, Маришка, иди сюда! – услышал он собственный голос. – Иди скорее, маменька заругает! Кто-то пронесся босыми ногами прямо перед его лицом. Закачались камыши. Крякнула потревоженная утка. – Найди меня, Митя! – крикнула сестра. Бывший маг, задохнувшись, попытался вынырнуть, откликнуться на ее зов – но все кругом вновь перевернулось, и вот он уже стоит на коленях, не в полный рост, но все же. Множество отражений, что шевелились рядом, вносили хаос, создавали иллюзию беспорядка. От их копошения хотелось закрыть глаза. – Я иду вперед, – объявил бывший маг, двигаясь к ближайшему зеркалу. Он был почти уверен, что сейчас лоб в лоб столкнется с самим собой – но отражение внезапно исчезло, сделалось мягким и податливым, как пастила. Митя увяз в нем и тут же забился, стараясь выбраться – но куда там? Его затягивало в серебристый водоворот – и вдруг швырнуло вперед, да так, что он ударился лицом о стекло, возникшее перед ним. Там, за прозрачной преградой, шумела ярмарка, и маленькая девочка в ситцевом платье и капоре, украшенном ромашками, брела меж рядов, то и дело жалобно выкрикивая: – Митя, матушка, где вы? – Потерялась, малышка? – Митя увидел Лютикову – молодую, но все такую же неприятную, как и нынче. – Идем со мной. – Я не хочу, – заворчала Маришка. – Идем, милая, мама