Лабиринт Часть 1 Сознание возвращалось медленно. Мите то чудилось, будто он бредет по темным переходам Салодовниковских складов, то обдавало холодом, будто он вновь на воздушной пристани, на пронизывающем ветру, то его кидало в жар от яркого солнца и песчаного берега, где он с сестренкой играет среди камышей, а матушка зовет их к столу, а они шалят, не слушаются. В какой-то момент и это видение треснуло. Раскололось. Рассыпалось на мелкие частички, и бывший маг, хоть и с трудом, но сумел открыть глаза. Тело болело так, будто его били палками. В горле першило после ведьминской пыли, да и кожа чесалась, словно порошок впитался в нее намертво, вызывая зуд и жжение. Стешка поистине являлась мастерицей своего дела, еще чуток – и ей бы удалось схватить пусть не всю шайку, но как минимум двоих из нее. Если бы он, Митя, не стал помехой на пути Зеркальщиков. Не сдержав стон, бывший маг с трудом сел, опираясь на стену, и обвел взглядом помещение, в котором он находился. Это оказалась комната, небольшая – три на три метра, почти клетушка с низким потолком. Без окон, стены шершавые, холодные, а дверь, обшитая железными полосами, больше подходила темнице. Единственный источник света – фонарь, что висел на крюке подле двери, и в его неровном белом свете Митя разглядел ведро в углу да кувшин на приступочке. Сам же он сидел на комковатом матрасе, брошенном на пол. Сюртук куда-то исчез, как, впрочем, и Слеза Морока, что висела на цепочке, и подзорная труба. – Ну что ж, значит, как теперь? Я – это снова я, – просипел Митя и поморщился. Говорить было больно и неприятно. Еще одной неожиданностью стала цепь с кандалами, что сковывала его ноги. Митя подергал ее – прочная, зараза, затем прислонился к стене и выдохнул. Что ж, разве не этого он хотел? Вот теперь он в логове тех самых таинственных злодеев, за которыми бегает тайный отдел и которые, если верить Шапину, затевают нечто против магов и императора. Само собой, никто не стал бы расстилать перед ним ковровую дорожку и встречать с хлебом-солью, мол: «Добро пожаловать, друг любезный». Наоборот, спасибо, что оставили в живых. Хотя, может, это и ненадолго. Глава отдела говорил, что они уже теряли своих людей. Хоть один плюс – Митя не их и ничей, значит, никто не огорчится его пропажей. Перед глазами всплыл образ волколака. Как Софья смотрела на него, видя истинную суть. Как скребла зеркало. Объяснит ли ей Илья, что произошло? Ответ напрашивался сам собой – едва ли. А значит, Степка и Софья запомнят его как преступника и предателя.