На душе стало гадко, и Митя зло ударил протезом по полу. – Рано сдаваться, еще повоюем, – решил он. Для начала бывший маг дотянулся до кувшина и, обнаружив в нем воду, умылся. Сразу стало легче: жжение и зуд унялись, и даже дышать стало будто свободнее. Сделав несколько глотков, Митя вернулся на матрас и обнаружил в комплекте к нему рваное одеяло. – Живу как птица, – хмыкнул он и накинул его на плечи. Все же сырость подвала – а он почти не сомневался, что это подвал, – медленно, но верно пробирала до костей. Оставалось лишь ждать, когда за ним придут. Едва ли про него забудут. Ну а если так… – Придут, – сам себя оборвал Митя. – Ответы на вопросы всем нужны. Прикрыв глаза, он принялся про себя обдумывать, что можно ответить, а о чем никак нельзя сказать. Этот внутренний монолог так увлек его, что он не сразу заметил, как приоткрылась дверь и в камеру вошла Лиза. Девушка держала в руках поднос и старалась не расплескать содержимое чашки. – Лизонька! – обрадовался Митя, подавшись вперед, но та мигом отпрянула, прижавшись к стене и не поднимая на заключенного глаз. – Не надо, не говорите со мной, я этого не желаю, – прошептала она. – Но отчего же? – растерялся Митя. – Я лишь поблагодарить вас хотел за спасение, а то Зеркальщики бы меня схватили. – А вам разве есть что от них скрывать? – удивилась девушка и осторожно опустила ношу на пол. – Может, и есть, – кивнул Митя, которого более всего досаждало, что Лиза даже не смотрит на него. – Лизонька, в чем я виноват, что вы даже глядеть на меня не желаете? Вы скажите, я исправлюсь, ведь вы меня знаете. – Не знаю, – оборвала его девушка и впервые посмотрела прямо в лицо. – Не знаю, кто вы такой, Матвей Антонович. Хотя, раз облик не ваш, так, поди, и имя краденое? – Отчего сразу краденое? – возмутился Митя. – Так, выдуманное. И раз уж так сложилось, я не прочь еще раз познакомиться. Демидов Дмитрий, можно Митя. – Митя? – Лиза повторила за ним имя и захлопала ресницами, будто впервые его видя, но тут же отвернулась. – Вот что, Митя, вы ешьте, мне еще за вами убирать придется, а дел и без того невпроворот. – Как скажете, Лизонька, – бывший маг осторожно пододвинул к себе поднос и принялся за еду. Похлебка оказалась жидкой, постной, с половиной луковицы да горстью крупы. А вот хлеб был чудо как хорош, будто только из печки. Митя с удовольствием съел половину краюхи, но потом опомнился – вдруг больше не дадут? – и отложил остаток в сторону. Запив все мутным квасом, он вернул поднос. Все это время Лиза стояла у двери, разглядывая