его то так, то эдак. – Что это у вас? – она указала на руку. – Орден «За заслуги перед Зеркальщиками». – Митя скривился. – Служил верой и правдой, вот чем отблагодарили. Ходи, мол, скрипи суставами, первый парень на паперти будешь. – Вы не маг, – Лиза прищурилась. – Мне тетушка так сказала. – Был когда-то магом, да весь вышел, – вздохнул Митя, прислоняясь к стене. – Утратил силу, а Зеркальщики что, думаешь, нянчиться с убогим станут? Списали, и делов нет. Живи как хочешь. Вот и жил. – Он потер плечо, разнывшееся от сырости и холода. – А что, тетушка ваша тоже тут? – Не ваше дело, – вспылила Лиза, схватила поднос и опрометью кинулась за порог. Дверь за ней хлопнула, и Митя услышал, как ложится в скобы засов. – Вот и поговорили, – вздохнул он, вновь прикрывая глаза. И хотя весь его маскарад был разоблачен, отчасти он радовался тому, что может назваться Лизе истинным именем и предстать в том виде, в каком довелось жить. «Ведьма ли она?» – вдруг мелькнуло у него. «Вдруг она, увидев меня, и впрямь что-то вспомнит? Если, конечно, есть что», – тут же одернул он себя. От таких мыслей на душе стало муторно. Грусть и печаль сдавили сердце, застучало в виске. Может, он все себе придумал и Лизонька – просто Лизонька, а его Маришка осталась там, в детских воспоминаниях, не больше? Но отчего тогда ее взгляд и излом губ кажутся ему такими родными? Митя застонал, провел ладонью по лицу, как бы смахивая паутину наваждений, и решил, что всему свое время. Он не знал, сколько именно времени прошло. Часы исчезли вместе с артефактами. Фонарь в какой-то момент замигал и погас, погружая камеру во тьму, и Митя не огорчился. Почему бы и нет, вроде как ночь. Устроившись на комковатом матрасе, он как мог укутался в одеяло, намереваясь уснуть. Ведь все знают: утро вечера мудренее. Его план почти увенчался успехом, но тут дверь вновь распахнулась. Теперь уже не так робко, как в первый раз, и в комнату вошел бородач – тот самый, что был вместе с Лизой в Крещенске. – Эй ты, франт, вставай давай! – скомандовал он. – Ах, отчего вы так не вовремя, – вздохнул Митя, поднимаясь со своего места. – Ну и зачем я вам понадобился, разрешите узнать? – Щас узнаешь. Щас все узнаешь. И без лишних слов бородач врезал Мите в ухо. Удар был такой, что его откинуло к стене. На время он оглох. В голове загудело, и сделалось дурно. Мужик же, не дожидаясь, пока он очухается, вновь приподнял его и врезал еще раз – теперь в скулу. Медные перстни так и впечатались в кожу. Лицо обдало искрами, во рту захлюпало, и