ни к селу ни к городу! – Это тебе Лизка рассказала, она, поганка? – Лютикова поджала губы. – Прям. Я даже не уверен, что она обо всем знала. Вы ведь ее за прислугу держите, верно, так, девчонка на побегушках, – Митя поморщился, – А я, видите ли, просто умным уродился – сложил дважды два, и вот результат. Богатенькие мальчики и важные отцы. Дробышеву и губернатору вы парнишек вернули – видать, не спорили они с вами. А с Мартыновым не задалось, да? – Отчего же? Все прошло как надо, – торговка поправила платок. – «Как надо», – передразнил ее Митя, ощупывая лицо. – Было б как надо – сын бы не помер, а отец не застрелился. Что, перемудрили со снадобьем? – Не твое дело, – огрызнулась Лютикова, и Митя про себя улыбнулся: угадал . – Да, видал я одного мастака людям головы морочить – так вам до него, как ежу до ястреба, – поделился он. – Дай я ему врежу? – просто предложил Григорий. – Ну и кто тот мастак был? Или кто на нас навел? Может, поделишься? – Может, и поделюсь, – согласился Митя. – Только не с вами. Вы кто? Так, торговцы, сподручные. Я говорить стану только с тем, кто действительно важен. – Почто другим тебя слушать? – удивилась Лютикова. – Вот Григорий Савельевич убьет тебя сейчас – и никаких хлопот. – Ну, пущай убьет, – согласился Митя. – Только в кои-то веки к вам пожаловал важный гость, а вы его своими же руками душите. Не похвалит вас начальство, зуб даю. – С чего ты взял за важность? – нахмурилась Лютикова. – А вы пойдите да спросите: важен ли Демидов Дмитрий Тихонович из Крещенска? А если нет – так что ж, делайте что хотите. Я все равно в ваших руках. Лютикова переглянулась с упырем, и они молча покинули камеру. Вновь стукнул засов. Стало темно, но Митю это не волновало. Осторожно прижимая к разбитому лицу холодную ладонь протеза, он шипел сквозь зубы, ощущая, как боль пульсирует, а глаз постепенно заплывает. Не такого он ожидал. Впрочем, чего именно он ожидал – и сказать сложно. Одно ясно: Лютиковы купились. Пошли докладывать о нем. А уж что дальше станет – вопрос. Пока же Мите надо было решить, что можно рассказать, а что нет. Чтобы и своим стать, и близких людей не подставить. Голова не желала думать. Темнота кружилась. Ощутив тошноту, Митя пополз к ведру, но не добрался до него – вырвало прямо на пол. А потом наступило беспамятство. – Митя… Митя, очнитесь, пожалуйста… – голос звучал приглушенно, словно доносился сквозь толщу воды, будто бы с другой стороны луны, не меньше. Вязкий мрак сознания медленно рассеивался, и бывший маг узнал этот голос