рассеялся, будто кто-то вытер запотевшее стекло. Даже звон в ушах стих, оставив после себя непривычную тишину. И – о чудо! – заплывший глаз наконец приоткрылся, хоть и видел все в мутной дымке. – Маришка… да ты… волшебница… – выдохнул он и удивился тому, как легко стало дышать. Рука сама потянулась к ее щеке, но Лизонька резко отпрянула, будто обожглась. Поставив пустую кружку на пол с таким стуком, что вновь зазвенело в ушах, она отступила к стене. И посмотрела. Так посмотрела, что по спине пробежали ледяные мурашки. – Вы не называйте меня этим именем, – ее голос дрогнул, но глаза горели огнем. – Я – Елизавета. Маришка умерла. Погибла в ту ночь, когда ее бросили в лесу. Замерзла. Утонула в болоте. Или волки… – Она резко оборвала себя, и Митя заметил, как сжались ее кулаки. – Тетушка говорит, что маменька даже не искала, да и братец тоже. – Ее взгляд вдруг стал таким острым, что Митя невольно отстранился. Горло внезапно сжалось, словно перехваченное тугой петлей. Он хотел крикнуть, что это неправда, что они искали, рыли снег руками, что мать умерла, так и не смирившись… Но слова застряли комом где-то под сердцем. В этот момент дверь со скрипом распахнулась, впуская в камеру знакомую массивную фигуру. Бородач зыркнул на девушку, и та мгновенно выскользнула в коридор, даже не оглянувшись. – Идем. И не выдумывай ничего, понял? – Григорий Савельич щелкнул кандалами, как пастух бичом. Митя, все еще чувствуя во рту привкус полыни и горечи, тяжело поднялся с пола. – Так точно… – пробормотал он, сплевывая розоватую слюну. Часть 2 Григорий вел Митю по тускло освещенным подземным ходам. Он так крепко вцепился в плечо бывшего мага, будто намеревался раздробить ему кости. Митя поморщился, но смолчал. Что ж, если так бородачу спокойнее, – он согласен. Главное – дело впереди, а тут так, мелкие неурядицы. После ведьмовского напитка боль в теле прошла, и Митя был почти уверен, что даже следов побоев не осталось на лице. Даже проклятое плечо, к которому крепился протез, не ныло от сырости и холода. Так что в целом он ощущал себя приемлемо, и, если бы не конвоир подле него, можно было представить, что это всего лишь прогулка по темным коридорам в поисках, ну, скажем, сокровищ. В одном из переходов Григорий резко остановился и еще крепче сжал плечо Мити – видать, чтоб не дергался. Из полутьмы арки вышла Лютикова. Сегодня на ней красовалась шляпка с вуалью оливкового цвета и в тон ей платье с ручной вышивкой и тюлем. Оглядев Митю, торговка поморщилась: – Вот как такую пакость