паровозов, прогорклое масло машинного отделения, сладковатый душок дешевых духов и едкая нота недавно вымытого пола с хлоркой. Высокие арочные окна пропускали косые лучи утреннего солнца, в которых кружилась пыль, словно живая. Гул голосов сливался в единый шумовой фон, где детский плач перебивался грубыми окриками носильщиков, а объявления диктора терялись в скрипе тележек с багажом. По стенам тянулись трещины, замазанные грубыми мазками штукатурки, а на потолке висели массивные бронзовые часы с позеленевшими стрелками, отсчитывающие время с важным, чуть хрипловатым тиканьем. Люди спешили к поездам, оставляя за собой следы влажных сапог на кафельном полу. Дамы в помятых дорожных платьях нервно теребили ридикюли, купцы в потертых сюртуках пересчитывали кошельки, а солдаты в выцветших мундирах курили у колонн, выпуская сизые кольца дыма. Где-то вдалеке резко свистнул паровоз, и толпа заволновалась, как море перед штормом. Запах горячего угля стал резче, а под ногами задрожали плиты – приближался очередной состав. Люди, ожидавшие поезда, засуетились, подхватывая сумки, мешки и детей. И говорливая река толпы влилась в двери, ведущие на перрон. – Не зевай! – Петр поспешил присоединиться к толпе, и Митя последовал его примеру. Он толком не знал, на какой станции они оказались, но понимал, что путь их лежит в Петербург. В вагоне было темно и душно. Запах махорки и чесночный дух витали в тесном тамбуре, где примостились Митя и Петр. Колеса перестукивались, точно перекликаясь, а монотонное укачивание навевало сон. – Не вздумай закемарить, а то тут тебя и обнесут, – предупредил напарник, с пренебрежением глядя на Митю. – У меня брать нечего, – бывший маг зевнул. – Даже денег не дали. – Кому не дали, а кому и дали, – Петр многозначительно похлопал себя по карману. – Ну вот ты и не спи. Сторожи богатства, а я вздремну, – решил Митя, устраиваясь поудобнее на чужом бауле. – Ишь ты, цаца какая! – возмутился Петр. – Ты давай, это… не кривляйся мне тут, а то мигом доложу куда надо. – Угу, доложи. Я что, против? – буркнул Митя, прикрывая глаза. Он не то чтобы вправду хотел спать, но и беседовать с Петром не имел желания. Мысли снова вели к сестре. Как она там? Он уехал, даже не попрощавшись… А вдруг с ней что случится? Можно ли доверять этому Алексею? И ответ напрашивался сам собой: конечно же, нет. Перед мысленным взором вставали то гардеробная, то оружейная, то зеркальная комната. Люди, что почему-то решили служить магам. А еще дети – маленькие старички в серых хламидах.