В его руке блеснуло лезвие – длинное, широкое, с пониженной линией обуха. «Вот черт. С таким только на медведя ходить», – мелькнула шальная мысль Мити, прежде чем нападающий сделал выпад. Бывший маг отпрыгнул назад, спиной наткнулся на стену. Вокруг – ни души, ни камня под руку. Только мокрые кирпичи да вонючая лужа у ног. Бежать некуда – только попытаться перехватить оружие, иначе дело пахнет керосином. Злодей рыкнул по-звериному, занес для удара руку – блеснуло лезвие… И тут ночь разорвал резкий свисток. – Стоять! Полиция! Нож мигом исчез. Нападавший метнулся мимо обмершего Мити в переулок, сапоги гулко застучали по мостовой. Через мгновение все, что напоминало о злодее, – лишь эхо шагов в темноте. Митя стоял, прижимая руку к разбитому плечу. Сквозь порванную перчатку проступала липкая теплота. – Господин! Вы в порядке? – Фонарь городового ударил в глаза. – Жив… черт побери… – Хрипло выдохнул Митя, щурясь и отводя взор. – Благодарю. Городовой, пухлощекий юнец, хмурился: – Вы его разглядели? Чего хотел? – Да шут его знает, – отмахнулся Митя. – Наверное, польстился на мой тощий кошелек. – Он постарался улыбнуться, но из-за шрама вышла неприятная гримаса. Городовой отстранился, убрал фонарь и по-детски шмыгнул носом: – Вам, наверное, к нам в участок надо – протокол составить. И вон, кровь у вас… – Нет-нет, – поспешно отказался бывший маг. – Пустяки, царапина. Я дома обработаю – буду как новенький, – завернул он служивого. – Ну, раз вы так решили… – Вздохнул тот, поправляя фуражку, и тут же посуровел. – Только уж будьте любезны – по переулкам в такой час не шастайте. – Не буду, – пообещал Митя. – Я более того – сейчас же машину возьму, чтоб вновь впросак не попасть. Вот видите, хотел воздухом подышать, а вышла такая несуразица. – Вот-вот. Езжайте с Богом, – согласился городовой и, еще раз покосившись на Митю, двинулся дальше – следить за порядком. Бывший маг и не думал лукавить. Потратив несколько минут на поиски цилиндра и сообразив, что сие действие тщетно, он шагнул к дороге, поймал паровик, ввалился на сиденье и коротко буркнул: – В «Идиллию». Экипаж тронулся. Митя откинулся на спинку, закрыл глаза. В ушах еще стоял звон. «Кто-то очень не хочет, чтобы я копал дальше». И это лишь разжигало интерес. Где-то впереди завыл паровозный гудок – тоскливый, как крик раненого зверя. Город жил своей ночной жизнью, полной теней. Часть 4 Добравшись до дома, Митя первым делом осмотрел плечо. Ныло нещадно – даже не ныло, а пекло, будто внутри включилось свое собственное