место, и машина поехала к нужному адресу. Пока паровик вилял по улицам и переулкам, объезжая заторы, образовавшиеся по разным причинам, Митя размышлял, что скажет Клавдии, как объяснит свое появление у нее на пороге. Поймет ли она его? Не подумает ли чего неуместного? – Что, если она сильно больна, а тут я со своими домыслами? Это же будет совсем некстати… – Митя потер ноющее плечо и решил для себя, что сначала приедет, а дальше станет действовать по обстоятельствам. Когда паровик остановился возле двухэтажного кирпичного здания, Митя уже был полон решимости действовать по простому плану. Зайдя в парадную, пахнувшую кошками и старьем, он отыскал нужную дверь и, не медля ни секунды, надавил на кнопку звонка. Механизм внутри квартиры скрипнул, и раздалась унылая мелодия – точно из сломанной музыкальной шкатулки. Затаив дыхание, бывший маг подул на букет и принялся ждать. Однако никто не спешил отворять, и Митя вновь нажал на кнопку звонка. «Не могла же она, болея, уйти из дому? – размышлял он, всматриваясь в завитки на деревянной двери. – Разве что… некому ей помочь и она отправилась к аптекарю. Или, того хуже, карета скорой помощи увезла в больницу?» Так или иначе, выходило нехорошо. Без особой надежды он еще раз нажал на кнопку звонка – и в этот раз отчетливо услышал, как кто-то с той стороны двери скрипит половицами. – Клавдия Александровна! – крикнул Митя, постучав по двери. – Это я, Дмитрий Тихонович. Будьте так любезны, откройте. Половицы вновь заскрипели – теперь ближе. – Демидов, вы? – послышался голос волшебницы, глухой и уставший – явный признак хвори. – Да, госпожа Строгонова, я. Прошу вас, отворите. Я всего лишь приехал навестить вас и привез цветы. Но, если они ни к чему, а нужны, например, зелья или притирки – так вы только скажите. В этот момент дверь распахнулась, и Клавдия показалась на пороге. Выглядела она точь-в-точь как горничная поутру: красные глаза, пятна на щеках. И как-то сразу Митя понял, что это не от лихорадки, а от пролитых слез. В подтверждение его слов Клавдия облокотилась о дверной косяк и, сжимая рукой концы белой шали, спросила: – Какие еще притирки, Дмитрий Тихонович? Какие мази? Вы в своем уме? – Уже не уверен, – честно признался Митя, протягивая букет ирисов. – Но в любом случае это вам. – Я, конечно, благодарна, но поверьте – сейчас не время для цветов и разговоров, – Клавдия повела плечами, будто зябла, хотя на улице стояла жара, точно в аду. – Конечно, как скажете, – закивал Митя. – Однако я был крайне обескуражен, не