застав вас на рабочем месте, и оттого не мог не навестить. – Зачем вы приходили? У вас же явка назначена на завтра, – напомнила Клавдия, грустно глядя на него, будто именно за ним водилась некая вина. – Дело в том… – Митя замялся и оглянулся по сторонам. – Дело в том, что никак не терпит лишних ушей. Позвольте зайти? – Я не ждала гостей, – сразу же предупредила Клавдия, отступая в полумрак коридора. – Уж не обессудьте. – Ни в коем разе, – заверил ее Митя, входя в дом и прикрывая за собой дверь. – Идемте в комнату. Если хотите – угощу чаем, если нет – квасом. Что желаете? – Клавдия оглянулась, и бывшему магу показалось, что в глазах ее дрожат слезы. Он вновь отругал себя за бестактность, но на попятную идти не решился. – Ничего, госпожа Строгонова. Ничего не надо. Я лишь кое-что хотел обсудить с вами, а именно – один интересный момент… Смахнув с кресла на пол стопку газет, Клавдия указала ему на освободившееся место и сама опустилась в соседнее кресло – то самое, где, видимо, сидела до его прихода, – и знаком предложила ему продолжить. – Так вот, – заговорил Митя, – нынче утром горничная, что служит в «Идиллии», рассказала мне прелюбопытную историю о том, как ее батюшка попал в каталажку и вместо трех месяцев, положенных за нарушение, возможно, будет отправлен в ссылку. – Очень трогательная история. Но я тут при чем? – Клавдия вопросительно взглянула на бывшего мага и, взяв со стола пустую чашку, принялась вертеть ее в руках. – Конечно, ни при чем, – тут же согласился он. – Но видите ли, горничная говорит, что отец ее не пьянствовал, однако в тот день был явно не в себе и, выйдя прямо на площадь перед Императорским дворцом, принялся распевать такие песни, что в приличных кругах не поют. И все это напомнило мне вчерашнее убийство – я поспрашивал, там душегуб тоже выказал вокальные данные сразу после злодеяния. И сегодняшний случай – хотя о нем сказано мало, – что некая дама в неглиже залезла в фонтан и оттуда пела… Я, когда в департаменте был, кое-что услышал о вас. Клавдия Александровна, да что с вами?! Госпожа Строгонова, все это время слушавшая Митю, вдруг задрожала всем телом. Губы ее побелели, а в глазах, наоборот, полыхнуло пламя. Резко поднявшись с кресла, она впилась взглядом в Митю: – Что? Что вы услышали? Они же обещали все скрыть, обещали не разглашать! И без того пресса полнится новостями, – волшебница зыркнула на газеты, рассыпавшиеся по полу. – Ну же, Дмитрий Тихонович, что же такого вы узнали, что принеслись сюда? Давайте говорите, не стесняйтесь!