места и похуже. – Расскажешь? – осторожно спросил Митя. – Нет. Она резко повернулась к зеркалу. – Жди здесь. Я скоро вернусь. Главное – не выходи из комнаты. Это понятно? Митя кивнул. Что он еще мог ответить этой хрупкой девушке, которая пожертвовала своей волей, чтобы спасти его? Если говорить открыто, мысленно он давно ее схоронил – если не в землю, то в казематах департамента. И вдруг такой кунштюк: Варенька на тайной службе. Как такое вышло? Что привело ее к этому? Служила ли она по зову сердца или отбывала наказание как пленница? Вопросов, безусловно, намечалось куда больше, чем ответов. Что Варвара не желала говорить, Митя уже уяснил. И все же он надеялся, что сумеет вывести ее на беседу – хотя бы попросить прощения, вымолить его за все, что случилось. Он вспомнил, как она звала его уехать на море, подальше от всех бед, а он предложил ей сдаться. – Идиот, – буркнул бывший маг и направился к убогому дивану. Поставил саквояж у изголовья, сверху положил цилиндр, задумчиво посмотрел в окно. Вид особо не вдохновлял. За грязным стеклом виднелась кирпичная стена такого же здания, как то, в котором он находился. Если подойти ближе, можно было разглядеть узкую полоску неба прямо под рамой, а внизу – землю с чахлыми кустами. Неприветливо и мрачно, как ни крути. Ожидая возвращения Вареньки, Митя продолжил исследовать комнату. Открыл шкаф и еле закрыл его, решив про себя, что стоит раздобыть инструменты да подлатать петли, чтобы Варю как-нибудь не пришибло. Покачал стул, слушая, как скрипят измученные ножки. Хотел было заглянуть в пакет, но не решился – мало ли, что там, может, и не для его глаз вовсе. Последним предметом в комнате оставался сундук. Подойдя к нему, Митя ухватился за крышку и поднял ее. Внутри сундук оказался пуст. Ничего интересного – просто сундук, оклеенный газетами. Пожелтевшая от времени бумага производила неприятное впечатление, и все же что-то заставило Митю склониться и вглядеться в печатный текст. Сначала в название одной газеты, затем другой, и третьей, и десятой. Все печатные издания встречали его одним и тем же названием, которое в голове не укладывалось. – Что за чертовщина? – Митя отпрянул. Крышка с грохотом захлопнулась, подняв столб пыли. Бывший маг взмахнул рукой, разгоняя завесу, закашлялся, чувствуя себя дураком, – и в этот момент входная дверь открылась. В комнату вошел молодой человек. Высокий, в клетчатом сюртуке, полосатых брюках и лакированных туфлях. Его брови застыли домиком, придавая комичное выражение лицу, а набриолиненные