Что же до самого Желтобородого, то его наказывать было поздно. Убили. Пока Хрогнир-ярл искал в чужих краях денег и славы, в его вотчину пришли сходные нехорошие искатели. Местные отбились, поскольку здесь каждый подросток знает, с какой стороны у копья он, а с какой стороны кабан, четвероногий или двуногий. Но не без потерь. Возможно, это боги наказали Желтобородого за неправильное поведение.

В общем, никаких формальных претензий к нынешним обитателям хутора не имелось. О чем Санек и сообщил к немалой их радости. После испил поднесенного с поклоном молока, который ему поднесла девчонка лет двенадцати. Целовать по обычаю ее Санек не стал. А вот Федрыч, которого «обслужила» сама хозяйка, вдова и сестра бородачей, от лобзания не отказался. И даже пощупал солидную корму, на что ее обладательница дружелюбно хихикнула

— Мы — друзья Кетильфаста-ярла, — сказал Санек, когда понимание было достигнуто. — Здоров ли он, все ли благополучно в гарде?

— Боги благоволят, — посерьезнев, степенно сообщила женщина. — Зиму прожили в достатке. — Вдруг лицо ее изменилось, рот открылся, глаза округлились:

— Ой! — пискнула она совсем по-девичьи. — Ты ж Сандар Бергсон, герой знаменитый! Прости меня, глупую, что сразу тебя не признала! — Она поклонилась едва ли не до земляного пола. — Простишь ли?

— Уже простил, — милостиво кивнул Санек. — Герой, говоришь?

— А то! — восхищенно пискнула женщина. — Торд Сниллинг только о тебе и поет! Как ты духов разил, как за ярла нашего ранешнего отомстил жестко!

Вот оно, бремя славы в творческом преломлении поэтического гения. Все переврут. Не было никакой жестокости. Наоборот, как раз жестокость Санек и не допустил: прикончил смольнян наиболее гуманным способом.

— Благодарю за угощение, хозяйка, — с важностью изрек Санек и отщипнув от пояса мелкую серебряную бляшку, протянул женщине. — Прими и ты от нас.

Полтора грамма серебра за неполный литр молока — безумные деньги. Но все равно то, как приняла эту фиговинку женщина, впечатлило. Двумя руками, с очередным поклоном.

— Буду твой дар у сердца хранить! — торжественно возвестила она, прижав бляшку к внушительной груди. Санек не особо разбирался в размерах лифчиков, но тут точно не меньше, чем на три икса тянуло. Вон, Федрыч уже проникся.

— Хочешь здесь погостить? — по-английски поинтересовался Санек.

— Не сегодня, — тоже по-английски, с явным сожалением, ответил майор. — Пошли уже, пока моя воля не хрустнула.

— Жениться тебе надо, майор, — с интонациями поддавшего Гучко изрек Санек.

— А по шее знаменитому герою — как? — осведомился Федрыч.