— Вы на земле Хрогни-фьёрда, — сказал тот, что слез с лошади, румяный здоровенный, с белесой, коротко подстриженной бородкой и заткнутой за пояс секиркой. — Кто вы, откуда и зачем здесь, почтенные?

— Путь наш был неблизок, — с подчеркнутым достоинством произнес Санек. — Но Кетильфаст-хёвдинг несомненно будет рад нас видеть. Ты его дренг, верно?

— Ярл Кетильфаст, — поправил второй, строго глядя сверху, с седла.

— Когда мы расстались, он был хёвдингом, — Санек одарил всадника суровым взглядом, подождал, пока тот отведет глаза и добавил: — … Но я рад, что он возвысился. А что с юным Хрогнирсоном?

— Люди решили: ярлом будет Кетильфаст, — ответил первый. И рискнул напомнить: — Ты не назвался.

— Как и ты, — заметил Санек. — И это невежливо.

— Отец назвал меня Хансом, — после короткой паузы представился первый. — И ты угадал: я дренг в хирде Кетильфаста.

— Думаю, в хирде ты недавно, — заметил Санек, вперившись в него взглядом.

Ханс тоже не выдержал, сморгнул.

— Ты угадал, незнакомец, — пробормотал он.

Эти двое не то, чтобы боялись, но… опасались. Здесь статус воина определяется в первую очередь качеством его оружия, во вторую — наличием в обвесе драгметаллов. Со всем этим в Санька и Федрыча было неплохо. Возраст тоже имел значение. В обратной пропорции. Чем моложе продвинутый воин, тем он круче. Да еще шлем золотой с третьим глазом.

— Я не угадываю, дренг, — веско произнес Санек. — Хирд Хрогнира-Хитреца был и моим хирдом. Здесь меня знают под именем Сандара. Сандара Бергсона. А этот могучий воин — Сигфаст Хрингсон. Он со мной и он здесь впервые, — сказал Санек, повернувшись к Федрычу и подмигнув.

Вряд ли майора кто-то опознает. Лицо его в подробностях видела только Крашена. Прочих Федрыч тогда очень удачно отправил в Валхаллу.

Второй тут же спешился и жестом предложил Саньку занять место в седле.

Первый поступил аналогично, сунув поводья Федрычу.

Санек похлопал лошадку по шее, кивнул одобрительно, и махом пришел в седло. Научили. Причем не на здешних пони, а на полноразмерном орловце, пусть даже и списанном со скачек по возрасту. Лошадка даже ухом не повела, так мягко он опустился на ее спину.

Федрыч сел не так эффектно, но достаточно лихо.

Так они и двинулись: гости, величаво (насколько это возможно на таких тряских коняшках), верхом, встречающие — рядом. Со всем уважением, как говорят.

И первым, кого они встретили, оказался…Медвежья Лапа. Тот стал еще толще и мордастее.

Здоровяк прищурился, пытаясь опознать Санька… И завис, уставившись на шлем. Ну да, плюс один — к харизме, плюс два — к желанию отобрать.