— Знаменитым героям по шее нельзя, — авторитетно сообщил Санек. — У нас, знаменитых, шея не для лещей, а голову гордо носить. Ну да тебе не понять. Вот сам прославишься, тогда осознаешь.

— Куда уж мне, сирому да безвестному! — ухмыльнулся Федрыч.

— Ты же со мной, — свысока уронил Санек. — Я поделюсь. Хоть славой, хоть запасными носками.

— А деньгами можно? — сделал угодливое лицо Федрыч.

— Деньгами нельзя, — с еще большей важностью провозгласил Санек. — Да и зачем тебе деньги? Разве купишь на них настоящую любовь?

— Купить — нет, — согласился Федрыч. — Но искать ее с деньгами намного легче, чем без. Но в чем-то ты прав, о великий герой. Если у тебя нет денег, ты думаешь о деньгах. Если они есть — ты думаешь о них значительно больше.

— Это не про меня, — возразил Санек. — О моих деньгах Аленка думает.

— За это стоит выпить, — Федрыч остановился и извлек из поясной сумки артефактную флягу, оформленную в местных традициях. — За то, чтобы так и было, как ты сказал! — отхлебнул и протянул Саньку.

Во фляге оказался вискарь, причем неплохой.

— Скоч? — спросил Санек, разбиравшийся в виски примерно так же, как в бюстгалтерах.

— Не. Отечественный. Сослуживцы мои гонят. В Карелии. Молодой. Но Юра его на Свободу завозит и здешними методами старит. Как — не знаю, но результат сам оценить можешь.

— Ага, — согласился Санек.

Оценить он, конечно, не мог, но вполне доверял вкусу майора Федорова, а в предприимчивости его приятеля-банкира никогда не сомневался.

Санек вернул фляжку Федрычу и спустя четверть часа они вышли к местным сельскохозяйственным угодьям, а именно — к лужку, на котором паслись мелкие коровенки, охраняемые парой мало уступающих им в размерах собачар. Те приветствовали путников яростным лаем, но без команды соваться в вооруженным людям не рискнули. Но то была не трусость, а разумная осторожность. В храбрости здешних кудлатых «друзей человека» Санек не сомневался. Когда-то такие же его едва не задрали. А потом на глазах Санька атаковали на зверюгу, на которую Санек не стал бы нападать даже на своем нынешнем втором уровне.

Ладно, самое время приодеться. Он отцепил от пояса и вынул из чехла сияющий золотом шлем, полюбовался картинками, подмигнул эмалевому человечье-лисьему глазу на налобнике и водрузил божественный подарок на голову.

— Как смотрится? — спросил он у майора.

Никита Федоров обозначил выражением лица: круто!

И сообщил:

— Нас встречают.

Вверх по тропе бодрой рысцой пылили два всадника на местных мелких лошаденках.

Санек остановился. Принял величественную позу.

Подскакавшие бойцы впечатлились. Вместо того, чтобы подлететь галопом, придержали лошадок, подъехали чинно. Один даже спешился. Как говориться, со всем уважением.