Тем временем драккар Кетильфаста уже встал с другой стороны причала, а третий кораблик, которому места уже не нашлось, пристраивался к борту «Восьминогим». Первый шаг к союзу с Альвом-хёвдингом был сделан.

Само собой гостеприимый (а куда деться?) хозяин накрыл гостям поляну. Много мяса, рыбы и пива. Много похвальбы и понтов. И главным в этом параде хвастовства был сам Альв Рыжебородый.

Примерно через пару часов застолья он вдруг решил, что пора сменить титул.

А то что ж получается? Кетильфаст — ярл, а он — нет.

— Я теперь тоже ярл! — заявил Альв во всеуслышанье.

И немедленно выпил.

— И с чего бы ты, малорослый, стал ярлом? — насмешливо поинтересовался Медвежья Лапа, употребивший уже как минимум полведра хозяйского пива.

— Сам ты малорослый! — возмутился Альв, гордо задрав бороду. — Оскорбить меня хочешь?

Так-то Лапа был прав. Альв ему и до подбородка макушкой еле-еле дотягивался. Но говорить такое хозяину — неуважение.

Хотя Медвежья Лапа — он же простой… как лапа.

— Это не он, это твое пиво в нем разговаривает! — вмешался Санек, сглаживая конфликт. — Забористое оно у тебя. Не у всякий ум в голове сохранить может.

— Это да, — охотно согласился Альв, пришедший в отличное расположение духа от осознания себя ярлом. — Доброе у меня пиво! А ты, медведь, давай со мной на руках! Переборю тебя — дам пинка твоей здоровенной сраке!

— А если я переборю, я тебе! — немедленно среагировал Лапа.

— Место нам! — рявкнул Альв.

Минуту спустя оба сцепили ладони. Лапу Лапой не зря прозвали. Но у коротышки Альва ручонка оказалась немногим меньше.

С обеих сторон поставили плоские жаровни с углями: для азарта. Чтоб не просто на деревяшку, а прямо на уголья укладывать.

— Бой! — скомандовал самоназначившийся арбитром Санек.

Пальцы армреслеров захрустели, мышцы вздулись. У Лапы лапа мясистее. Зато у Альва «рычаг» покороче.

Замерли. Минута прошла… Еще одна… И еще…

Угли в жаровнях подернулись пеплом. Сцепка не шелохнулось. Лица у поединщиков побагровели. Жилы вздулись. Еще минута… Еще…

— Этак они до полуночи могут… — разочарованно проговорил кто-то.

— Альв-то? А до рассвета не хочешь? — воскликнул кто-то из хирдманов Рыжебородого.

— Пойду отолью, — сказал Федрыч Саньку.

Зрители заскучали. Собравшаяся толпа начала редеть.

Поединщики «стояли». Вернее, давили всей немалой мощью…

Безрезультатно.

Живая иллюстрация афоризма: невозможность поражения — в тебе, а возможность победы — в противнике.

Минуты шли за минутами.

В конце концов из зрителей остался только Санек. Остальные, проходя мимо, глядели мельком и возвращались к более интересному: жратве и выпивке. А потом еще и Торд созрел: начал «разминать» струны, готовясь к концерту.