— Не хочу.

— А придется, — сурово произнес Сигурд. — Потому что именно там живут ульфхеднары. И там место, где они общаются со своим господином. Иди туда, Освивр. Всеотец внемлет твоим бедам. Может быть.

— Внемлет он, как же… — проворчал бонд. — А ты, конунг, значит никак?

— Я не могу, — Сигурд развел руками. — Нет у меня власти Одину указывать.

— Одину — нет, а вот безумным волкоголовым — да!

Кетильфаст подключился. Очень вовремя.

— Когда конунгом был Харальд, он ульфхеднаров в узде держал, — продолжал ярл.

— Они и при Харальде безобразили, — заметил кто-то в толпе.

— Но не так, как нынче, — возразил Кетильфаст. — Уж я-то знаю! Они мой дом разграбили! Многих убили. И что сделал Сигурд-конунг? Наказал разбойников? Нет! Он сам как разбойник напал на наш корабль, заставил выброситься на скалы! Кто был на тинге, знает!

Народ загомонил, подтверждая.

Сигурд мрачнел, злобился. Но возразить было нечего.

— Харальд мог бы их приструнить! — давил Кетильфаст. — А ты что же? Боишься?

— Пойди и приструни, раз такой храбрый! — не выдержал Вигфус.

— Гусь! — отдернул его Сигурд. Но поздно.

— Я — ярл, — с достоинством сообщил Кетильфаст. — Вольный ярл. Разве бонды Лутабьёрга платят дань мне? Нет, они платят дань конунгу.

— Вы тоже с нас слупить страндхуг норовите! — влез третий лутабьёржец, до этого момента помалкивавший.

И тут же получил по шее от Освивра. Тот сообразил, за кого топит чужой ярл.

— Я — ярл! Ты — конунг! — с вызовом произнес Кетильфаст. — Твой долг — защитить тех, кто несет тебе долю. Иначе за что им платить тебе дань?

Риторический вопрос. Попробовали бы они не платить!

— Ты убедил меня, Кетильфаст, — сдал назад Сигурд, сообразивший, каким будет следующий ход. Силы у него и Кетильфаста примерно равны. Если население гарда решит, что Сигурд не справляется, у ярла все шансы стать конунгом.

— Я мог бы пойти в Лутабьёрг хоть завтра! — заявил Сигурд. — Но кто тогда защитит от разбойников этот гард? Например, от тебя и твоих людей, Кетильфаст?

— Ты назвал меня разбойником, Сигурд? — мгновенно вскинулся Кетильфаст.

— Стоит тебе поклясться, что не станешь злоумышлять против меня и моего города, и у меня не будет больше сомнений в твоих замыслах! — заявил Сигурд.

Молодец. Подловил. Теперь, если Кетильфаст откажется клясться, то у Сигурда будет веская и понятная горожанам причина забить на Лутабьёрг и его проблемы. А если поклянется — еще лучше. Что бы у конунга не вышло с ульфхеднарами, Кетильфаст как противник будет заблокирован.

Но Кетильфаст тоже так умел.

— Я поклянусь, — пообещал он. — Обязательно. Но ты должен доказать, что ты — конунг, а не мокрая рубаха, забытая прачкой на причале. Призови к порядку ульфхеднаров! Накажи их за преступления против твоих данников, а я поклянусь, что не стану умышлять против тебя. Что же до этого гарда, то могу без всяких условий сказать: мне нравится и он и его жители. Так нравятся, словно они мои люди, а не твои. И боги свидетели моим словам! — Кетильфаст извлек меч и воздел его на собой: