— Весело нам с ним? — спросил Одд, показав на Санька.

Народ шумно подтвердил: да, весело! И посыпались предложения, кого еще побрить можно.

— Весело! А будет еще веселее! — пообещал Одд. — У конунга Сигурда на корабле большая дюжина бочонков пива! И он, я уверен, подарит их нам сегодня! Или мы с ним не родня?

Ясно, что конунг не отказал. Умельцы уже наложили лубки на его ногу, сварганили костыль. Но это надолго. Небось печалится сейчас о том, что нет рядом вёльвы Аслог. Санек ему не сочувствовал. Виновный, даже косвенно, в причинении вреда Алене должен страдать.

Стол накрыли на свежем воздухе. В здешнем общинном доме такая толпа не поместилась бы. Накрыли богато: застелили хостами уложенные на козлы и кое-как скрепленные доски. Много разного мяса и рыбы. Мало овощей и хлебобулочных. Истинно мужская кухня. И пиво! Много пива! Пир — это отлично. Особенно, если пируешь ты, а оплачивает кто-то еще. Здесь все — от щедрот принимающей стороны, включая привезенные Сигурдом специи.

Нет, он определенно планировал договариваться. Что ж, договорился.

Улыбка у Сигурда — как у девочки, которой на общественном мероприятии подсунули вместо сладкой конфетки перченую.

Но из-за стола ему не убежать. Со сломанной ногой не особо побегаешь. Тем более Одд, словно позабыв о том, что обещал не звать конунга за стол, посадил «племянника» на почетное место. Рядом с собой. Приобнимал время от времени, даже пару тостов произнес в его честь. На взгляд внешнего наблюдателя — мир, дружба, жвачка.

Но Санек хоть и был именно внешним наблюдателем, поскольку разместился со своими, за отдельным столом, но суть происходящего разумел не хуже самого Сигурда.

Конунга поимели. Сначала поколотили, а потом поставили в положение младшего. Вряд ли Одд планировал сам стать конунгом, но указывать ему Сигурд теперь не мог. После такого фиаско он только и мог, что вымученно улыбаться и активно дуть собственное пиво. Чтоб врагу меньше досталось.

Но он хотя бы пировал вместе со своими хирдманами, а не грыз ногти, глядя как недруги пожирают его припасы.

Это участь была отведена местным. Освивра и других лутабьёржцев, за чей счет, собственно и был организован очередной, далеко не первый банкет, на пир и вовсе не пригласили. Привлекли только женский пол для обслуживания мероприятия. В обслуживание, понятно, входило не только «подай», но и просто «дай». Но последее позже. Когда градус веселья достаточно поднимется.

Впрочем, Освивр полагал, что легко отделался. Волкоголовые могли его живьем на струганину пустить за то, что конунга в селение привел. Обошлось. Скорее всего потому, что в нагрузку к конунгу в селение было привлечено пиво, которое в самом селении закончилось. Одд даже похвалил старосту. Но похвалил так, что Освивр и его братишка едва в штаны не напрудили. Санек при этом разговоре присутствовал и видел, что риторический вопрос «а кто у нас ябеда?» витал над головой Одда дополнительным нимбом. И в отличие от основного, который наблюдал только сам Санек, этот видели оба братца. И было им очень страшно.