Мракобесие местного мэра мешало мечте. «Мальчик мал, — молвил мэр, мрачно мыля морду между meeting-ами. — Марсоходами могут маневрировать мамы, не малыши». Мимоходом мямлил о Матриархальных Моральных Мерах Марса, мешающим мещанам мечтать о марсоходах.
Миша меланхолично махнул механическим манипулятором-протезом и молча мелькнул мимо мэрского мордоворота.
Мелочность, мнительность и мозгоусугубительство марсианских местоблюстителей морщили малыша, моча мокрым мимику и мотая по мостовой. Мимопроезжающие марсиане в мини-машинах матюгали Мишу, мигая моргалками.
* * *
Модуль «Москва-5». Мама мешает молоко в мини-сепараторе. Марсианская «мультикорова», мимикрировавшая под московский мини-бар, мило мычит Мише.
— Марсоход?.. — мама, меркуя мордовыражение Миши, макнула в молоко мультикоровье «мясо».
— Мамо! Мерзко мне мракобесие мэра… — мальчик махнул манипулятором, маня ипереходя на шёпот. — Купи! Не могу уже! Ну купи мне марсоход! Ну и что, что я киборг⁈ Хочу я, понимаешь, хочу как настоящий человек изъясняться по-человечьи, хочу свободы, в скафандре прошвырнуться по песочку родному марсианскому, да под солнышком, на волю хочется, свалить хочу из этого сраного городишки, не могу под кумполом проклятым я!!!
— Молчи, молчи!.. — мама с мышиным мнением мотает макушкой — мигают ли монокуляры-мреокли мэрских мерзавцев, моняторющих не-марсианская мову. — монолингвистика, молви «М-м», меньше мельтеши, мимо мрачные мысли…
ЗАРИСОВКИ. Домовенку не спалось
Домовёнку не спалось. Холодно, ветрено на улице. Будто бы не май, а декабрь, и бессонница к Домовёнку пришла из холодной северной зимы.
Когда Домовёнку не спится ночью, он забирается на самую верхнюю полку и достаёт оттуда большую, в его рост, книжку. Много в книжке интересного — и картинки, и схемы, и буквы разные, заморские.
Вьюга завывает на улице, а в домике, с включённым обогревателем и книжкой, тепло и уютно.
Раньше иногда в гости к Домовёнку заходила Лошадка. Глупая, серая Лошадка. Вместе они играли в слова, пили абрикосовый компот и рассказывали друг другу истории.
На самом деле, без Лошадки намного лучше, думал Домовёнок. Он не любил лошадок, особенно когда его одолевала бессонница.
* * *
Домовёнку не спалось уже четвёртые сутки.
Абрикосовый компот кончился, зато толстая книжка с верхней полки была почти дочитана, осталась лишь пара листов.
Снежные вихри ворвались в домик, Домовёнок причесал бороду, отложил книжку и слез с пульта.
— Странная зима, правда? — спросила Лошадка. Это она пришла.
— Мне не спится. — признался Домовёнок.
— Всё читаешь? — сказала Лошадка, увидев большую толстую книжку.