После того, как я об этом узнал, то стал периодически стебать её, скидывая фотки оранжевых роз, фиолетовых мандаринов и желтой клубники. Чаще всего она угадывала, но иногда попадалась.
После института Катя устроилась продавать искусственные волосы в ларёк. Она рассказывала страшные вещи про то, что эти волосы выращивают в Китае, в теплицах, в специальном питательном растворе.
— Фабрика по производству волос! Это так круто, — говорила она.
Ещё чуть позже Катя проколола губу, язык, соски и кое-то ещё, что я так никогда и не увидел, и стала подрабатывать фотомоделью в эротических сессиях. После этого наши пути разошлись настолько плавно, насколько это вообще возможно в таких случаях.
Иногда я слегка жалею о том, что упустил, но вспоминаю не волосы, не дальтонизм, не проколотые соски и даже не уменьшенные квинты. Мама Кати готовила просто ошеломительный борщ, котлеты, рагу и домашнее печенье. Их невозможно забыть.
(тема — «Дурные тона», 2013)
ЗАРИСОВКИ. Альбом
Он открывает дверь и ещё точно не знает, что получится в итоге. Улыбается, пропускает её внутрь, в голове начинает звучать тихая нота «ми». Она улыбается в ответ, к «ми» прибавляется «си». Он галантно снимает с плеч мокрое после дождя пальто, ставит в угол зонтик, и квинта начинает пульсировать с частотой семьдесят ударов в минуту. Когда пальцы касаются плеч, происходит модуляция на тон вниз. Они обмениваются парой реплик, и квинта переменно звучит в двух октавах.
Они идут в гостиную, где среди лёгкого беспорядка стоит журнальный столик с чаем. Когда они садятся на диван, ритм ускоряется вдвое.
Он включает кино. К первому инструменту прибавляется фоновый шум из сэмплов с экрана. Через десять минут она поворачивается и смотрит в глаза, облизывая губы.
— Что это у тебя? — её пальцы касаются еле заметной присоски за его ухом.
— Я так творю, — говорит он и перехватывает её руку за запястье.
Музыка в голове на миг замолкает, но вдруг он притягивает её к себе, она в ответ обнимает за шею и жадно целует. К фону прибавляется триоли космического звука.
— Пойдём, я покажу тебе студию, — он обнимает её и ведёт в соседнюю комнату. Они останавливаются в дверях, помогая друг другу раздеться по пояс.
Она на миг замирает, смотрит на три монитора с кучей рычажков, панелей и диаграмм, проводит рукой по миди-клавиатуре. Он расстёгивает её лифчик, снимает джинсы, наклоняется, язык касается нежной кожи. Тихий вздох, пройдя через цепочку эффектов, преломляется и встраивается в музыку.
Он усаживает её на стол. Мелодия становится медленнее, она словно замерла в ожидании. Затем все инструменты сливаются воедино в стаккато. Темп нарастает, мелодия распадается на десяток оттенков, стоны смешиваются с эйфорическим стуком сердца, и, наконец, в левом и правом канале проносится финальная кода.