— Настраивайся, — перебил я, обволакивая Семёна своим полем.

Семён опустился на колени и прижал обе ладони к земле. Его лицо стало сосредоточенным, дыхание замедлилось, и я почувствовал, как его эфирное поле растекается вширь, проникая в почву тонкими, дрожащими нитями. Астрал при этом пульсировал в особом ритме — не так, как при «Каменной зыби», а мягче, тише, будто он прислушивался к чему-то далёкому.

— Я чувствую вибрации, — заговорил он, не открывая глаз, и его голос стал глуше, будто он говорил откуда-то издалека. — Каждый, кто идёт или бежит, оставляет след в земле. Не просто отпечаток ноги, а колебания, которые расходятся волнами. Они затухают со временем, но я могу их уловить, если прошло не больше суток. Иногда больше, если почва мягкая, а тот, кто шёл, был тяжёлым или шёл быстро.

— И ты так нас нашёл? — спросила Виола, делая шаг вперёд и прищуриваясь, глядя на ладони Семёна, прижатые к земле.

— Да, — с гордостью кивнул он.

Я накрыл Семёна своими тонкими телами, сканируя каждое его движение. Вот его эфир расходится по земле, цепляясь за мельчайшие неровности. Вот астрал улавливает отголоски чужой энергии, а вот ментал обрабатывает картинку, превращая разрозненные вибрации в чёткий след.

— Теперь я, — сказал я, опускаясь на корточки и кладя ладони на землю.

Я повторил всё в точности: эфир тонкими нитями в почву, астрал в режим прислушивания, ментал в режим обработки. Земля под ладонями была прохладной и влажной, пахла прелыми листьями и чем-то минеральным. Я закрыл глаза и позволил своему сознанию уйти вглубь.

Сначала я ничего не почувствовал. Только глухая, плотная тишина. Потом слабый, едва уловимый отголосок. Вибрация. Я потянулся к ней и вдруг увидел — нет, почувствовал — цепочку следов, уходящую на запад и обратно. Захар, Костя, Виола, Амату, я… мы шли здесь сегодня утром. А вот глубже, под этими следами были другие, более старые. Жигари, много жигарей, они бродили здесь ночью.

— Вижу, — прошептал я, не открывая глаз. — Наши следы. И жигарей, старые.

— Что⁈ — воскликнул Семён, и его голос сорвался на фальцет. — Вы видите следы⁈ Но это же… это высшая техника!

Я открыл глаза и усмехнулся.

— Виола, теперь ты, — бросил я, поднимаясь на ноги.

Виола опустилась на колени с грацией хищницы, положила ладони на землю и закрыла глаза. Я накрыл её своими полями, помогая ей почувствовать вибрации.

Прошло полминуты. Её лицо оставалось спокойным, но я чувствовал, как её астрал напряжённо пульсирует, пытаясь нащупать нужный ритм.

— Я чувствую! — неожиданно выпалила она, распахивая глаза. — Там, — она ткнула пальцем в сторону пещеры, — Захар топчется у входа. И Костя рядом с ним, он тяжелее. А дальше, — она повернулась к югу, — там что-то нечеловеческое, много лап, быстрое. Жигари?