— Отлично, — сказал я вслух, проверяя ромовик за плечом и дотрагиваясь до карманов с ядрами. — Тогда выдвигаемся. Я иду первый, за мной Захар, потом летит Виола, следом Костя и замыкает Амату.
Виола надела шлем, запрыгнула на площадку воздухолёта, положила руки на руль и активировала двигатель. Воздухолёт мягко загудел, приподнялся на полметра над камнями и завис, слегка покачиваясь. Крепления держали Романа надёжно — он даже не шелохнулся.
— Все готовы? — спросил я, начиная представлять зеркальную сферу.
Захар похлопал по прикладу ромовика и хищно улыбнулся. Костя кивнул, а Амату начал обволакивать нашу группу своим ментальным полем.
— Тогда пошли, — сказал я, делая первый шаг вниз по склону в направлении прохода в нашу долину. — Держим мысль «нас нет» и зеркальную сферу. Амату ведёт, все подстраиваемся. Вперёд!
Глава 9 Летуны
Я шёл первым в узком проходе между скал, стараясь не споткнуться на острых камнях. Ментальное поле Амату обволакивало нас и внутри этого кокона билась наша общая мысль: «Нас нет. Мы — зеркало. Нас нет».
Метров пятьдесят мы прошли в полной тишине, летунов не было видно. Но ещё метров через десять, за очередным поворотом, воздух стал плотнее и завоняло гнилью, помётом и сырой шерстью. Я сморщил нос и поднял глаза.
Впереди, на скальных выступах, сидели десятки летунов. Серые туши, кожаные крылья, мутные глаза. Они ворочались, водили носами, издавали низкое, утробное ворчание. Один, самый крупный, с рваным ухом, замер на выступе прямо над нами. Его башка медленно повернулась, и мутный взгляд упёрся точно в меня.
Я заледенел, продолжая движение. Взгляд расфокусирован, смотрит сквозь меня. Не видит? Ноздри летуна раздулись сильнее обычного, втягивая воздух. Принюхивается, гад, чует что ли?
«Нас нет. Мы — зеркало».
Тварь раскрыла пасть, полную игольчатых зубов, и издала низкий, вибрирующий звук. Летуны на скалах повернули головы в нашу сторону и их мутные белёсые глаза уставились прямо на нас.
Я задержал дыхание.
Тварь на ближнем выступе помахала крыльями будто разминая их, сложила их обратно и отвернулась. Остальные летуны через мгновение тоже потеряли к нам интерес.
Не заметили! Работает наша мысль, работает!
Летуны на скалах ворочались, но ни один так и не взлетел. Они нас не видели, мы для них мы были пустым местом.
«Амату, как остальные?» — послал я мысль, стараясь, чтобы она была краткой, как выстрел.
«Захар устал, — пришёл ответ ирийца, — его астрал фонит».
«Понял. Что с Костей?»
«Сильно болит у него плечо, рана глубокая. Терпит пока».
«Виола?»
«Холодная снаружи, а внутри — пожар».