Костя поднял голову, нахмурился.

— Я понимаю идею, — сказал он, растирая здоровой рукой шею, — но я не менталист. Как это вообще работает? Что значит «слить сознания»?

— Смотри, — я присел на корточки напротив него. — Ты знаешь, что в Ирии мысль имеет вес?

— Знаю, — кивнул Костя. — Нас учили. Здесь если представишь опасность — она придёт. Если испугаешься — страх материализуется. Мысль тут — почти магия.

— Верно, — я поднял палец вверх. — А теперь представь, что будет, если не один человек удерживает мысль, а несколько. Двое сливают сознания — мысль усиливается в семь раз. Не вдвое, Костя, а в семь. Трое — это уже семь во второй степени. Четверо — семь в третьей. А пятеро…

— Семь в четвёртой, — прошептал Костя, и его глаза расширились.

— Именно, — усмехнулся я. — Мы впятером создадим такую плотную ментальную завесу, что ни одна тварь нас не почувствует.

Костя медленно кивнул, переваривая.

— Да, нас учили, — сказал он задумчиво, — что в Ирии ментал — это основа всего. Что человек с сильным ментальным даром здесь может сворачивать горы. Но я никогда не думал, что это можно использовать вот так…

— Сейчас покажем, — я повернулся к Амату и Захару. — Амату, давай короткую демонстрацию.

Ириец открыл глаза, и я почувствовал, как его ментальное поле мягко развернулось, накрывая нас троих. Захар тут же подхватил ритм, и мы втроём запульсировали единой мыслью: «Нас нет. Зеркальная сфера. Нас нет. Зеркальная сфера».

Вокруг нас — я почувствовал это отчётливо — сгустился воздух и ментальная энергия сплела прозрачный, но осязаемый купол.

Виола ахнула.

— Ничего себе, — прошептала она, прижимая ладонь к груди. — Вы есть, но… вас как будто и нет.

— Именно! — довольно подтвердил Захар, выныривая из ритма и как будто забывая, что он только что был очень недоволен Виолой. — Работает! Мы так мимо жигарей прошли! Ты бы видела — они рычат, нюхают воздух, а нас не замечают вообще!

Костя поднялся с камня, шагнул ближе и осторожно вытянул руку, пропуская её сквозь границу сферы.

— Плотная граница, — уважительно сказал он, убирая руку. — Жаль не вижу, а только чувствую. А если не сработает? Если нас заметят?

Я ожидал этого вопроса: сомнения, ищущие подтверждения — это нормально. Я бы и сам сомневался на его месте.

— Если заметят, — сказал я, — будем отбиваться. Но не огненным щитом — щит я долго не удержу, эфиров не хватит. Есть вариант получше.

Я повернулся к Виоле, глядя на карман её куртки, из которой торчал серебристый скипетр.

— Виола, — обратился я к девушке, которая смотрела под ноги, о чём-то задумавшись. — Ты можешь накрыть силовым полем всю нашу группу?