Я чуть не хмыкнул вслух. Пожар. Это ещё мягко сказано. Даже сквозь её экранирование я чувствовал, что она ещё очень сердита на Захара и её астрал был полон возмущения.

«Сам как?» — спросил я Амату.

«Хорошо. Но идти нужно быстрее, мои силы не бесконечны».

Я ускорил шаг, переступая через камни и стараясь не наступить на многочисленные кости и останки каких-то животных и птиц. Пещеры чернели над нами, и в каждой из них копошились и перекликались резкими криками летучие твари.

За спиной, в метре над землёй, бесшумно плыл воздухолёт Виолы. Генератор гудел едва слышно, как довольный кот, а Роман, притянутый ремнями, всё ещё был без сознания, но дышал ровно и вроде вываливаться с агрегата не собирался.

Мы прошли уже половину ущелья. Я машинально считал тварей, отмечая их положение. Много их всё-таки: шестьдесят семь пока.

И в этот момент позади раздался громкий звук удара камня о камень, и эхо покатилось по ущелью, отражаясь от скальных стен и многократно усиливаясь.

Я резко остановился и обернулся. Оказалось, что это Костя поскользнулся на округлом камне, инстинктивно взмахнул раненой рукой, пытаясь удержать равновесие, и боль в плече взорвалась алой вспышкой и тут же передалась мне.

Костя не проронил ни звука, только сильно сжал зубы и схватился правой рукой за раненое плечо. Вот только чувственный выброс у него был слишком сильный, он выпал из общей мысли, и наша ментальная завеса дрогнула и зарябила.

Тут же крупный летун сорвался с уступа и устремился прямо на нас.

Твою дивизию!

«Не стрелять! — проорал я мысленно. — Держать мысль!»

Краем глаза я увидел, как Захар дёрнулся, вскидывая ромовик, и замер. Виола на воздухолёте тоже напряглась, сжимая искровик. Амату моментально усилил наше общее ментальное поле, и оно резко уплотнилось, стало почти физически ощутимым.

Летун приближался, его пасть была разинута, в мутных глазах горела тупая, голодная злоба.

Решение пришло мгновенно. Если я могу проникать в сознание кхарана, то и в эту тварь смогу.

Я рванул менталом навстречу летуну и мой мир окрасился чужой злобой. «Жрать. Тёплое мясо. Боится. Убить. Разорвать. Кровь.» — запульсировало у меня в сознании и я физически ощутил грязь этого сознания — как будто с разбега нырнул в выгребную яму.

Превозмогая тошноту и слабость, я вложил в летуна образ, что внизу ничего нет, там пусто. Лети наверх. Лети, тварь, отсюда! Вверх!

Летун дрогнул, изменил траекторию и полетел вдоль ущелья, набирая высоту. Ушёл!

Я выдернул сознание обратно, и меня тут же скрутило новым приступом дурноты. Перед глазами плыли радужные пятна, накатила тошнота и засаднило горло. Я пошатнулся и упёрся рукой в скалу.