— Вот именно, что почти, — хмыкнул я, вспоминая, как Виола всадила клинок ему в грудь.

— Почти, — улыбнулся Костя, устраивая поудобнее свою больную руку. — Григорий был очень самоуверен. Он думал, что терафим защитит его от всего, а когда ты ударил его отражённым менталом, он просто не ожидал. И клинок Виолы он не ожидал тоже.

Захар хохотнул, и на мгновение даже Виола чуть улыбнулась.

— А как им пользоваться? — спросил я, доставая из кармана тёплый голубой кругляш и передавая Косте. — Что нужно делать?

Костя взял терафим в здоровую руку, повертел, поднёс к глазам.

— Первое: нужно войти с ним в резонанс. Для этого настраиваешь своё ментальное поле на частоту терафима — он сам подскажет, как, ты почувствуешь. Второе: заряжаешь его. Медитируешь, пульсируешь мыслью, переливаешь энергию. Терафим впитывает как губка. Третье: когда он заряжен, ты можешь черпать из него энергию. Представляешь, что терафим — это твой второй мозг, и тянешь из него силу.

— Но есть опасность? — спросил я, чувствуя, что Костя что-то недоговаривает.

— Есть, — он кивнул, возвращая мне терафим. — Если войдёшь в резонанс слишком глубоко, терафим может начать поглощать твою собственную ментальную энергию. Терафим — это как огонь: согреет, но может и сжечь.

Терафим пульсировал в ладони, тёплый и живой, как сердце маленького зверька. Я чувствовал, как он тянется к моему ментальному полю и мне это совсем не нравилось. Чужая энергия, всё-таки, окрашена вологодским магом. Таскать такую ментальную бомбу с собой мне резко расхотелось.

— А может другой человек им пользоваться? — спросил я, пытаясь понять, как ещё можно эту несомненно ценную штуку использовать. — Что-то не нравится мне он.

— Правильно, что не нравится, — согласился Костя, потянувшись за сухпайком. — Есть, конечно, терафимы добрых людей, которые помогают и делятся светлыми мыслями, но злые, а тем более снятые с мёртвого врага — вредны. Они пропитаны чужой злостью, чужими мыслями, чужими желаниями. Начнёшь тянуть из него, даже просто носить с собой — и всё это потянется в тебя.

— А очистить можно? — спросил я, не желая сдаваться. — Разрядить как-то? Сжечь в огне, например?

— Можно, но долго, — Костя вздохнул, явно вспоминая что-то из прочитанного. — Мысль неуничтожима в принципе. Ты можешь вытолкнуть из терафима всё, что туда влили, но только другой мыслью, понимаешь? Нужно сидеть и неделями, а то и месяцами вливать в него одну чистую мысль — что он чист, что он пуст, что он твой, — пока чужая мысль не выйдет. Это долго и муторно.

— Есть путь проще? — я приподнял бровь.