— Слышал, — усмехнулся я, хлопая его по плечу. — Вся долина слышала. Что у нас по ядрам?

— Так им и надо, — Захар расплылся в довольной улыбке. — Будут знать, что у нас тут не курорт. А ядра с этих собрали, да. Двенадцать с летунов и семь с червяков, все разноцветные.

— Отлично, — кивнул я и в этот момент Амату, который сидел у Романа, положив ему ладонь ему на грудь, резко вскинул голову.

Его лицо оставалось спокойным, но ментальное поле напряглось, и я сразу это почувствовал.

«Роману хуже, сын Ирии, — пришла быстрая, тревожная мысль ирийца. — Силовая сфера усилила давление на его ментальное тело. Ему срочно нужна помощь».

Я выругался сквозь зубы. Твою дивизию! Надо было догадаться: силовое поле искровика — это электромагнитный удар по менталу, а у раненого сознание и так на грани.

— Захар, Костя, быстро! — скомандовал я, отвязывая ремни. — Несите его в пещеру, в дальний зал, где потише. Амату, что нужно?

«Камни-гармонизаторы, много. И фиолетовое ядро. Я попробую стабилизировать его ментальное тело, но мне нужна твоя помощь — держать его эфирное поле, пока я работаю с сознанием», — Амату уже шагал в пещеру следом за Захаром и Костей, которые тащили Романа на руках.

Амату уложил Романа на расстеленный плащ в дальнем зале пещеры, обложил его тело камнями-гармонизаторами, сел рядом, скрестив ноги, положил одну ладонь на лоб инженера, вторую на грудь, и закрыл глаза. Я почувствовал, как его ментальное поле обволакивает Романа, проникает внутрь, стабилизирует.

«Держи его эфирное тело, — пришла мысль Амату, чёткая и напряжённая. — Слейся с ним, как с Захаром тогда. Я пока займусь менталом».

Я опустился на колени рядом, положил руку на плечо Романа и закрыл глаза. Эфирное тело инженера было слабым, истончённым, как старая ткань, готовая порваться в любой момент. Я начал медленно и осторожно вливать в него энергию, стараясь не перегрузить. Через несколько минут я ощутил, как кризис миновал. Ментальное тело Романа перестало пульсировать в агонии, давление спало. Амату открыл глаза и чуть кивнул мне — «готово».

«Он будет спать ещё долго, — пришла его мысль. — Но теперь его сознание не угасает, восстанавливается».

Я выдохнул и поднялся на ноги. Виола стояла у входа в зал, сжимая искровик, и её лицо было бледнее обычного. Увидев, что я выпрямился, она шагнула вперёд:

— Что с ним?

— Стабилен, — ответил я, вытирая пот со лба. — Амату говорит, будет спать долго, но сознание восстанавливается. Жить будет.

Виола прикрыла глаза на пару секунд, и её плечи чуть опустились — напряжение ушло. Потом она резко развернулась и направилась к выходу: