Я мысленно поставил галочку. Без способности слышать мысли я бы никогда не узнал о его колебаниях. Теперь ясно: Костя — ценный боец, но его лояльность пока под вопросом. Буду приглядывать.

Амату тем временем поднялся со своего места и подошёл к нам. Его лицо оставалось спокойным, но ментальное поле ощутимо уплотнилось, стало гуще, и я почувствовал, как вокруг нас на мгновение сгустился воздух.

«Моё ментальное тело восстановилось полностью, — пришла его мысль, теперь адресованная всем сразу. Захар вздрогнул, Виола прижала ладонь к виску. — Теперь я могу держать ментальный купол над всей пещерой, и ни один маг не просканирует нас снаружи».

Я обвёл взглядом команду, чувствуя, как новая сила пульсирует в ментальном теле. Мысли моих людей звучали в голове отчётливо, как голоса в тихой комнате: Захар всё ещё переживал, что чуть не получил иглу в висок, но уже остывал. Виола ругала себя за неточный бросок и одновременно радовалась, что клинок наконец-то стабилен. Костя молча прикидывал, какую огневую мощь он теперь может выдать в случае атаки. Амату был спокоен, но его ментальное поле стало заметно плотнее, и он явно был доволен и моим прогрессом, и своим.

Так, соберись. Во всех военных стратегиях, которые я читал от Сунь-Цзы до Клаузевица, говорится одно и то же: побеждает не тот, у кого больше солдат, а тот, кто лучше использует ресурсы. Что у нас есть сейчас?

Я мысленно перечислил арсенал. Карта Ирии зональщиков и карта Григория. Два эфирных кольца вологодских магов. Воздухолёт Виолы с силовой сферой и атиментальные шлемы Романа. Индикатор Виолы в гармонизаторе. А ещё ментальный усилитель Григория, камень из лейсара, который мы сняли с его пояса.

Я сунул руку в карман и достал тёплый голубой кругляш. Терафим пульсировал в ладони, и я чувствовал, как он вибрирует в такт моему сердцу. В нём была заключена огромная сила, Григорий копил её годами, но вместе с этой силой в камне осталась и его злоба, его жестокость, его ментальные шаблоны. Костя предупреждал: чужая мысль неуничтожима, её можно только вытеснить своей.

Я сильнее сжал терафим в кулаке. Сейчас, когда моё ментальное тело усилилось после поглощения крупного фиолетового ядра, я чувствовал этот камень острее, чем раньше. Он был похож на сгусток тёмной, вязкой энергии, которая тянулась ко мне, пытаясь просочиться сквозь пальцы в сознание.

«Амату», — послал я мысль ирийцу, стараясь, чтобы она была чёткой и краткой. — «Пора задействовать артефакт Григория. Раз он смог даже тебя держать в ментальном плену, значит, сила в этом камне очень велика. Мы должны использовать её для защиты форта».