Фёдор Степанович побледнел. Скандал с участием иностранного предпринимателя — последнее, что нужно было Яковлевым.

— Синьор Боскетти, вы неправильно поняли… — начал он, но я встал, преграждая ему путь.

— Достаточно, господин Бубнов, — мой голос был холоден как лёд. — Если вы думаете, что поделили местный рынок и никто не имеет права на него зайти, вы глубоко ошибаетесь.

— Маркграф Платонов, мы просто…

— Вы просто пытаетесь запугать моего партнёра, — перебил я. — Знаете что? Я предпочту покупать Сумеречную сталь у тех, кто платит справедливые зарплаты своим рабочим и создаёт нормальные условия труда. А не у тех, кто держит людей в кабале на северных рудниках.

Удар попал в цель. Все знали о тяжелейших условиях на Яковлевских приисках, но говорить об этом вслух никто не решался.

— Вы не имеете права… — начал Фёдор Степанович, но я повысил голос:

— Я имею право выбирать поставщиков! И если синьор Боскетти предлагает мне честную сделку, а вы пытаетесь ему помешать только потому, что он иностранец — это называется недобросовестной конкуренцией!

Джованни воспользовался моментом и театрально бросил на стол пачку купюр:

— Официант! — крикнул он на ломаном русском. — Счёт! И вы взять сдачу себе — за то, что терпеть таких… таких… — он изобразил, что не может подобрать слов, и выпалил по-итальянски поток ругательств.

Схватив кейс со слитками, итальянец направился к выходу. Переводчица засеменила за ним, на ходу извиняясь перед всеми. Я задержался на минуту, глядя в глаза Бубнову:

— Передайте своему хозяину — времена меняются. Ваша монополия трещит по швам. И скоро Альпийская сталь затопит местный рынок.

Управляющий молча развернулся и вернулся к своему столику, где младший Яковлев уже доставал магофон — очевидно, чтобы доложить отцу о происшествии.

Я вышел из ресторана и свернул в переулок, где меня ждал Гаврила с машиной. Мы наблюдали, как отъезжает роскошный представительский автомобиль нашего заграничного партнёра.

Гаврила внимательно смотрел по сторонам, проверяя, нет ли хвоста. Наконец он кивнул:

— Чисто, воевода. Никто не следит.

— Отлично, — я откинулся на сиденье. — Езжай в оговорённое место.

Через четверть часа мы добрались до закрытой парковки, и к нам подсел Джованни — уже без переводчицы и охраны.

— Ну как? — спросил итальянец, стягивая галстук. — Убедительно получилось?

— Более чем, — я усмехнулся. — Готов поспорить, что Яковлевы сейчас обрывают все телефоны, пытаясь выяснить, как сталь с месторождения в Лихтенштейне попала в Содружество.

— А Демидовы?

— Демидовы узнают через полчаса. У Яковлевых и у них есть информаторы друг у друга. Начнётся паника — кто-то выходит на их рынок, причём с европейскими объёмами. Джованни, завтра утром тебя ещё две встречи. Потом — срочный отъезд. Семейные обстоятельства, болезнь матери, что угодно.