Григорий Мартынович молча впитывал информацию, изредка задавая короткие вопросы. У складов он остановился:

— Охрана имеется?

— Дружинники. По двое на смену.

— Как ведётся учёт товаров?

— Есть приходно-расходные книги.

— А кто имеет к ним доступ?

— Захар — управляющий острога, его помощники, я, командир дружины Борис.

— Как часто проходят проверки?

— Раз в неделю.

Крылов покачал головой:

— Удивительно, что вас ещё не обокрали до нитки.

— Обокрали, — спокойно признал я. — Во время последнего Гона. Но воров поймали и казнили. С тех пор желающих не находилось.

— Казнили? — он повернулся ко мне. — По суду?

— Какой суд во время осады, Григорий Мартынович? Разве что военно-полевой. Мы поймали с поличным двух подонков, которые обворовывали детей и вдов. Как воевода острога я принял решение в соответствии с имеющимися у меня по закону полномочиями.

Крылов помолчал, потом кивнул:

— Военное положение. Понимаю. Но сейчас-то мирное время.

— Относительно мирное, — поправил я, — это Пограничье. Тут всегда война — с Бездушными, с природой, с человеческой алчностью. Но да, нужны законы и система их исполнения. Для этого вы здесь.

Мы вернулись в трактир с «изобретательным» названием «Кружка и кость». В вечерний час тут было многолюдно — работники с до сих пор функционирующего, хоть и в урезанном составе, патронного производства, артель плотников со стройки новых домов, несколько охотников на Реликты. Крылов окинул зал профессиональным взглядом, отметив все выходы и потенциально опасных посетителей.

За кружкой сбитня я рассказал ему о трёх серьёзных инцидентах последнего времени.

— Первый случай — некий Варфоломей Честнов, он же Иннокентий Дурносвистов. Бывший недоучка-семинарист, который во время Гона начал проповедовать, что нашествие тварей — божья кара за грехи. Требовал изгнать всех магов за стены, утверждая, что Бздыхи уйдут сами.

— И что с ним сделали?

— Показательно разбил его аргументы фактами на глазах толпы, но потом обнаружил в его ауре следы ментального воздействия — Кощей подсадил ему эти идеи. После снятия внушения отправил к нашему священнику отцу Макарию на перевоспитание.

Крылов задумчиво кивнул:

— А второй случай?

— Паства этого Дурносвистова слишком сильно прониклась его идеями о вреде магии. Напали на нашего штатного мага-метаморфа. В темноте приняли его за алхимика. Это была самая большая их ошибка, — злорадно улыбнулся я. — Получили по зубам и в качестве наказания также отправились отрабатывать трудовую повинность.

— Понятно.

— Ну а третий случай — это месмерист по кличке Иуда и его подельник. Создали целую схему — воровали продовольственные карточки, используя ментальные способности, чтобы жертвы забывали о краже. Потом торговали ворованной едой среди беженцев. Мы выследили их, когда они полезли на склад с алкоголем. Как раз об их казни я и говорил вам.