— Если честно, полагал, что вы имеете кандидата на уме, когда соглашались. Всё же вы долго служили на серьёзной должности.

— Увы, многие мои бывшие коллеги страдали профессиональной болезнью — липкие руки, — он потёр ладонь. — Вечно к ним чужие деньги липли, — невесело усмехнулся собеседник. — Нет, был в Туле один хороший сыскарь, да только два года назад погиб при задержании грабителя.

— Хмм… — я потёр подбородок. — Знаете, а вообще есть у меня кандидатура на уме. Однако придётся сделать один звонок. Позже дам знать, как всё повернулось.

— Хорошо, буду ждать.

Оставив Григория Мартыновича собеседовать кандидатов, я направился на тренировочный плац.

Хорошо, что теперь появится человек, который займётся внутренним порядком. Я слишком долго пытался совмещать роли военачальника, правителя и судьи. Пора делегировать полномочия тем, кто справится лучше. А наш дебютант — именно такой человек. Принципиальный, честный, опытный, хоть и чрезмерно усердный. С ним Угрюм станет не только сильным, но и справедливым.

Оставалось надеяться, что местные примут нового блюстителя порядка. Менталитет Пограничья — штука упрямая. Тут привыкли решать споры кулаками или топором, а не обращением к стражникам. Но время меняется. И мы должны меняться вместе с ним, если хотим выжить и процветать.

Скальд, спикировавший ко мне плечо, каркнул:

— Твои новые подопечные там упражняются. Парень неплохо оружием машет для столичного франта.

На утоптанной земле тренировочной площадки дружинники отрабатывали приёмы ближнего боя под зорким оком сержанта Панкратова. Среди них выделялся Илья Бутурлин, старательно повторявший выпады и блоки, выданной ему алебардой. Рядом на низкой ограде сидела его сестра Елизавета, изящная девушка в простом платье, подбадривающая брата.

Ефрем Кузьмич заметил меня и рявкнул:

— Отставить! Пятиминутный перерыв!

Дружинники с облегчением опустили оружие. Илья, вытирая пот со лба, подошёл к сестре. Я направился к ним.

— Как успехи? — спросил я, останавливаясь рядом.

Молодой Бутурлин выпрямился:

— Стараюсь не отставать, Прохор. Сержант говорит, для аристократа сносно держу оружие.

— От Кузьмича это высокая похвала, — усмехнулся я. — Он обычно говорит: «Руки не из того места растут» или «Медведь танцует изящнее». Если сказал «сносно» — значит, действительно видит потенциал.

Илья улыбнулся, явно польщённый.

— Стойку держишь правильно, — добавил я, — но слишком напрягаешь плечи. Расслабься чуть-чуть, движения станут быстрее.

— Буду иметь в виду, спасибо.

Я перевёл взгляд на Елизавету, которая сидела на ограде в простом сером платье — явно не из её прежнего гардероба.