Но Терехов выбрал поле.
Почему?..
Я смотрел на карту, и где-то в глубине сознания ворочалось неприятное предчувствие. Муромский князь — интриган, но не идиот. Если он решил дать бой в открытом поле, значит, у него есть причина. Что-то, что делает полевое сражение выгоднее обороны города.
Что-то, чего я пока не вижу.
Глава 14
Несколько минут я изучал расположение противника глазами Скальда. Ворон кружил высоко над Булатниково, и через его глаза я видел всю диспозицию муромской армии как на ладони.
Вражеский лагерь окружала широкая полоса расчищенной вскопанной земли — классическая зона обстрела, где атакующим негде было укрыться. Лишь у самого бруствера, в нескольких десятках метров от укреплений, почва была испещрена арабесками. Хавасы снова подготовили свой фокус с порталами, но только для ближней защиты — всё остальное пространство оставалось голым, отданным на откуп артиллерии и снайперам.
В центре окопались янычары — около шестисот человек, судя по плотности построения. Кровавый Полумесяц и Длань Султана, если верить показаниям пленного чауша. Дисциплинированная пехота за добротными брустверами, усиленными мешками с землёй и брёвнами. Профессионалы, которые будут держаться до последнего.
На левом фланге среди деревьев и полуразрушенных деревенских построек засели афганские стрелки — четыре сотни горных бойцов на снайперских позициях. Я разглядывал их позиции и внутренне морщился: вооружение разношёрстное, как и сами наёмники. Штуцеры-переломки соседствовали со старыми однозарядными винтовками на продольно-скользящих затворах, мелькали редкие в этих краях винтовки рычажного действия — явно трофейные или контрабандные, а кое-где виднелись и современные магазинные винтовки. Разный калибр, разная дальность, разная скорострельность. Но объединяло их одно: каждый ствол находился в руках человека, который умел из него стрелять. Терпеливые и меткие, как предупреждал чауш. Они превратят любое наступление в кровавую баню, если не подавить их огнём.
Правый фланг занимали муромская боярская дружина — пёстрая толпа из разрозненных отрядов, где каждый боярин командовал своими людьми и плевать хотел на соседей. Вместе с ними расположилась и остатки регулярных войск. Суммарно примерно четыре с половиной тысячи человек. Много, но качество вызывало сомнения.
За холмом в резерве ждала туркменская конница — пять сотен сабель, готовых к контрудару. Лёгкая кавалерия, которая при первых серьёзных потерях рассеется, но до того момента может наделать немало бед.
Командная ставка располагалась позади центра — шатры, гвардейцы в хороших Реликтовой броне, около сотни человек. Там же я насчитал несколько десятков хавасов в характерных халатах. А вот самого Терехова нигде видно не было, и это меня настораживало. Либо он в одном из шатров, либо вообще не на поле боя. Трус или хитрец? Впрочем, одно другому не мешает.