Безумие? Возможно. Люди на пороге смерти говорят странные вещи.
Но потом этот безумец вышел из тюрьмы, собрал вокруг себя горстку охотников и крестьян, отбил Гон, уничтожил Кощеев, построил острог, разгромил армию князя Сабурова, занял владимирский престол и предъявил доказательства своего происхождения от Рюриковичей. Меч, откликнувшийся на кровь владельца. Документы, подтверждённые экспертами. Генеалогическая линия, проверенная гемомантом.
Слишком много совпадений. Слишком стремительный взлёт. Слишком точные решения для человека, который ещё год назад был никем — младшим сыном обедневшего рода, гонявшимся за юбками и приговорённым к смерти за преступление, которого не совершал.
Человек в кресле поднялся и подошёл к окну. Город раскинулся внизу — миллионы огней, миллионы жизней, сплетённых в единую паутину, а фигуры на невидимой доске размером с планету двигались к неизбежной развязке.
Он вернулся к столу и открыл защищённый терминал. Пальцы забегали по клавишам когитатора, формируя сообщение — короткое, без лишних слов.
«Продолжать наблюдение за Платоновым. Полный анализ тактики, принятия решений, взаимодействия с командирами. Особое внимание — нестандартным ходам. Приоритет максимальный».
Отправка.
Он закрыл терминал и снова посмотрел на застывший кадр. Лицо Прохора Платонова в момент, когда тот произносил древнее имя. Ни тени сомнения, ни намёка на игру. Абсолютная убеждённость человека, говорящего правду — или верящего в неё настолько глубоко, что разница теряла значение.
Муром станет проверкой. Первой настоящей войной нового князя на чужом поле, не стычкой с бандитами и не обороной от Бездушных, не защитой в своих фортификациях, а полноценной военной кампанией против укреплённого города. Там станет ясно, на что способен этот человек — безумец ли он, гений ли, или нечто третье, не укладывающееся в привычные категории.
Человек в кресле позволил себе холодную улыбку, глядя на застывшее изображение.
— Посмотрим, на что ты способен, — произнёс он негромко, обращаясь к лицу на экране. — Посмотрим.
Экран погас. Кабинет погрузился в темноту, разбавленную лишь далёким светом ночного города за окном.
Глава 9
Утро выдалось спокойным. Я допивал остывший кофе, разбирая стопку донесений от командиров полков, когда дверь распахнулась без стука — так врывался только один человек.
Родион Коршунов влетел в кабинет, его обычно размеренная походка превратилась в торопливый шаг, выдававший волнение. Бывший разведчик не тратил время на церемонии, и это мне нравилось — за полтора года совместной работы он усвоил, что я ценю дело выше этикета.