Пожарский ступал рядом с Василисой и Сигурдом, и его глаза скользили по стенам тоннеля без всякого выражения.

— Моя некросигнатура глушит чутьё подземных тварей, — обронил Стефан негромко, не оборачиваясь. — Для Бездушных внизу я свой. Не совсем, но достаточно, чтобы немного размыть пространство вокруг себя.

Василиса покосилась на него. Голос был ровный, без бравады и без объяснений, как у человека, который констатирует погоду.

Какое-то время шли молча. Фонари экзоскелетов покачивались в такт шагам, и белые лучи выхватывали из стен тоннеля слоистые срезы породы, промёрзшей и больной. Потом один из бойцов Детройта, шагавший за рыцарями, нарушил тишину. Голос его звучал глухо под низким сводом.

— Маршал, разрешите вопрос.

Дитрих обернулся вполоборота, не замедляя шага.

— Допустим, мы их убьём. Этих Глашатаев. Что помешает той огромной твари призвать новых через портал? Утром у города снова будет та же проблема.

Фон Ланцберг ответил не сразу, и Василиса поняла, что вопрос маршала не удивил.

— Глашатаи — не Трухляки, — Дитрих говорил негромко, размеренно, как человек, который уже прокрутил эту тему не один раз. — Трухляков портал выплёвывает тысячами, они расходный материал. Глашатаи — узкоспециализированные твари с ментальным органом, которого нет ни у одного другого вида Бездушных. Их выращивают, а не штампуют. Абсолют привёл с собой конечное число и замены на том берегу может не оказаться вовсе.

— А если окажется? — боец не унимался, и Василиса не винила его: человек допускал, что шёл на смерть и хотел знать, что не зря.

— Даже если замена существует, доставка займёт время, — маршал пожал плечом под тяжёлым наплечником. — Дни. Может, неделю, может, больше. Князь на совещании сказал прямо: мы не уничтожаем проблему навсегда, мы покупаем городу передышку. Каждые сутки без ментального давления — сутки, когда люди не сходят с ума и не убивают друг друга, гарнизон не воюет на два фронта, а подкрепление, если оно идёт, становится на день ближе. И ещё одно: Хлад не всемогущ. Его ресурсы конечны, и он уже тратит их на армию, на регенерацию и на поддержание портала. Заставить его вдобавок восстанавливать ретрансляторную сеть — лишняя нагрузка, которая замедлит наращивание числа боевых тварей. Каждая потраченная на выращивание Глашатаев капля энергии — это капля, не ушедшая на Кощеев и Жнецов.

Боец помолчал, переваривая, и кивнул.

Спуск в темноту продолжался.

* * *

Рядовой Маркус Карно из второй роты первого батальона Детройтского гарнизона палил по Трухлякам, и приклад автомата колотил его в плечо с монотонной настойчивостью отбойного молотка. Тварей набежало столько, что целиться не требовалось: они пёрли из леса серой рваной массой, спотыкаясь и падая, поднимаясь и снова волоча ноги к позициям с неостановимостью прибоя, и трассирующие очереди кромсали их ряды, не замедляя напора.