Система отреагировала на мое обучение и регулярные сражения весьма положительно. Интеллект уже поднялся на единицу, как и ловкость. Мачете через сотню схваток стал привычным оружием. Попал он, правда, в класс коротких мечей. Ну да и бог с ним. Щит был признан башенным, и за его ношение я получил еще одну прибавку к силе. В результате подскочившие параметры уже радовали глаз гораздо больше. Ну а знания…
Черт, не могу сказать, что все было полезно. Те же двигатели внутреннего сгорания вместе с нефтехимией пошли лесом. Почему? Да у нас в Валтарсии элементарно их не было. Ни нефти, ни газа. Животные, растения, монстры — все совершенно другое. Так что все, что с ними связано, тоже пришлось отбросить. Разве что общие принципы строения анатомии были сохранены. Будто это создавали заново в лаборатории или больном воображении безумного ученого.
Я не нашел наш материк ни на одной карте. Пусть и представление о нем у меня было весьма посредственное, в основном по картам империи на флагах. Но и названий океанов и морей у нас таких не было. Так что география Земли мне тоже особенно не пригодилась и ушла в список интересных, но бесполезных.
Был ли этот мир прообразом нашего? Пришли ли мы из него, или он всегда существовал параллельно? Не знаю. Ни в одной из книг не было ни слова о тьме и тварях, этот мир населяющих. Зато в нашем о них знали. Та же Хана по вечерам перед сном рассказывала о прошлом. Просто чтобы потрепаться, а может, подготовиться к будущим схваткам.
Зато сейчас я наконец начал понимать вопросы теста, который нам давал Гроас. Заменить понятия, чуть дополнить — и я его бы прошел. Может, и не на отлично, но на достаточном для обучения уровне. И это было странно, ведь науки в этом мире не изучали магию как таковую. Ее вообще не изучали, считалось, что ее нет.
Зато магия жизни перекликалась с биохимией. Магия крови — с физикой, в основном квантовой. Магия души… Ну вот тут все было сложно. Прядильщика я с собой не захватил — он остался в том теле, в настоящем мире. Но были подозрения, что я не зря учу материаловедение и инженерку. По крайней мере, на это была слабая надежда.
Спустившись на восьмой этаж, я медленно продвигался в конспектировании теории неупругих столкновений. И почти дошел до теории неупругого рассеяния как асимптотического вида волновой функции системы двух сталкивающихся частиц, когда сверху раздался сдавленный крик. Без труда узнав Хану по голосу, я помчался наверх, на ходу доставая мачете из самодельных ножен. Она же сбегала вниз, регулярно оглядываясь.