Барон нахмурился, глядя на меня и ища в моих словах подвох. Вот только говорил я чистую правду, все снаряжение, кроме серьги и прядильщика, и в самом деле лежало сейчас перед ним — в ящике. Ну, а их я отдать просто так не смог бы — пришлось бы вырезать вместе с кусками тела. О чем тоже предупредил.
— Если вас все устраивает, то право на выкуп ваше. Хотя нужно признать, что эльфы предложили больше.
— Какие еще эльфы? — хмуро спросил Алексус.
— Хикото Гелобор, торговец из…
— Я знаю, кто это, — не став дослушивать, перебил меня барон. — Говоришь, больше предложили. Неудивительно. Но право выкупа у меня есть и цена весьма щедрая. За три-то комплекта одежды, оружия и всего, что в ней было. За это двадцать золотых.
— Все, что в ней есть, — кивнул я. — Не уверен, что знаю, что в ней было, а отвечать неизвестно за что — тем более не могу.
— Ладно, — хмыкнул Вокра, — справедливо. Тогда сделка.
— Я бы попросил еще одно дополнение. Даже готов сделать скидку в размере пяти золотых, если вы его примете.
— Немало. Что еще?
— Вы ни словом, ни делом не будете угрожать моей жизни и имуществу, — сказал я заранее обговоренные с Лиской слова, — если же вы нарушите это обещание, то магия обяжет вас выплатить штраф в размере тысячи золотых в казну графа Вейшенга.
— Нет! — сказал твердо Алексус. — Не знаю, как все дальше повернется, а потому и утверждать ничего не буду. Вдруг его сиятельству взбредет в голову, что ты предатель или бунтарь? Не исполнить приказ сюзерена — это прямое предательство. Так что понимаю твое желание себя обезопасить, но нет. Даже если ты отдал мне все до единого гвоздя из сапог бесплатно — все одно нет.
— Понятно. Тогда у меня не остается выбора. Я вынужден согласиться на… — Я вновь перечислил условия сделки с уточнением — как есть, если что, ищите сами. Барон подумал еще немного, посмотрел на меня, потом на ящик и пожал мне руку. Ну как пожал: моя ладонь в его чуть не утонула, а сожми он хоть немного сильнее — точно сломал бы все кости.
— Разбирайте обмундирование, — тут же приказал Алексус, протягивая бумажку с цифрой 200000, — а теперь скажи мне, Майкл, в чем подвох? Ты ведь понял, что там может быть нечто ценное. Может, даже искал.
— Я смогу вам все рассказать, если вы дадите слово выслушать все спокойно и после этого не нападете. А то мне не хочется из-за недоразумения терять свою жизнь.
— Вот как. Что ж, пусть будет так. Даю слово, что сдержу себя в руках, — кивнул барон.
— Лиска, иди сюда, — подозвал я девушку. — Это случилось ночью, когда все спали… — Закатав рукав, я показал дышло прядильщика. Барон хмыкнул и кивнул. Не углубляясь особенно в историю, как серьга попала мне в ухо, но при этом не обманывая, я объяснил, что не в состоянии ее вернуть — она уже является частью меня.