Я в первую секунду опешил, ведь вератор — это и не силач, и не карлик, и не старик, а…
Глава 32
Таинственным палачом оказалась та самая изящная дамочка, которую я поначалу принял за девушку. Она полоснула чем-то острым Гато по плечу и сейчас неслась в сторону моря. Я не теряю ни секунды. Запускаю в сторону беглянки воздушный кулак и, забыв на время про ту, бросаюсь лечить раненого. Он важнее для меня, чем непонятная баба. Крикнул, конечно, своим:
— Догнать!
Но Ригард и без меня уже начал действовать.
— Лечь на землю мордами вниз! — прорычал он всей труппе. — Джун, оставайся тут! Остальные, со мной!
И бросился в погоню за женщиной, впрочем, заметно проигрывая той в скорости.
Я тем временем остановил кровь и сейчас пытаюсь восстановить сухожилия руки, на которую пришёлся удар. Удар моего воздушного кулака не достиг цели — у тётки сработала какая-то защита. И она уже вовсю резвилась среди матросов, убивая налево и направо тех, кто хоть как-то ей мешал. Затем прыгнула в небольшую лодку и в бешеном темпе заработала веслами.
«Уйдёт», — понимаю я.
— Не уйдёт, — хищно ответила Судзуна на мои мысли. — Сейчас её мой гребень примет!
И действительно, не успел я закончить сеанс лечения Гато, как змееподобная морская живность, длинной примерно метров пять, вытащила тело вератора на отмель, где ту приняли в свои ласковые объятья мои злые гвардейцы.
— Граф, пощади, эта женщина — зверь, а не человек, она убивает быстрее, чем я думаю, — проскрипела Агделия Бин, не поднимая головы.
— Заткнись, — прорычал я, заканчивая лечебные манипуляции.
Вроде больших потерь крови избежать удалось, но вот чуть не отрубленная по плечо рука Гато вряд ли в ближайшем времени будет нормально функционировать. Хотя у братьев-принцев есть возможность привлечь к лечению лучших магов-лекарей.
— Рассказывай, что это за зверь? — устало обращаюсь к Судзуне.
— Выпускница школы боли, судя по цифре на жетоне, уже седьмого ранга, а их всего восемь. Палач и экзекутор. Вот у кого можно спрашивать про «купель боли». Её лично я не знаю. В шкатулке наверняка именной хлыст. Они все умеют им пользоваться.
— А кожаных сапог на каблуках случайно там нет? — пробурчал я, получив некую ассоциацию из земного прошлого.
— Что? — не поняла меня Судзуна.
— А, забудь, — не стал я ничего пояснять.
Разглядываю злобно сверкающую глазами дамочку. Та связана, и в рот вставлена палка, наверное, чтобы себе ничего не откусила. Или не плюнула. Короче, Ригарду виднее зачем. Мокрое платье облегает великолепную фигурку тетки. Тётка это, а не девица. Морщины на шее и лбу, руки выдают зрелый возраст, легкая седина и главное — острый и злой оценивающий взгляд, не сулящий ничего хорошего. Напугала ежа голой жопой! Наигрался я в гляделки в своё время и на спортивных соревнованиях, и на разборках разных, ну и в тюрьме тоже было много любителей нехорошо посмотреть. Возвращаю ей свой фирменный, бесшабашный. В сочетании с моей юной физиономией, думаю, выглядит особенно пугающим. Действительно, вератора пробрало. Она не выдержала и отвела взгляд на лежащих до сих пор на земле циркачей.