Война войной, а обед по расписанию, тем более, мы достигли реки, мост через которую уже починили, вернее, проложили заново. Основная армия обедает, не пересекая водную преграду. Тут луга обширные, деревьев нет, и места хватит даже трём тысячам человек, а это немало! Но я решаю дать отдых нам, ну, и коням своих спутников, и ничуть не уставшему Донту, на том берегу — он более покатый и к реке ближе можно расположиться.

Пообедав, я меланхолично смотрю на течение небольшой реки, подмечая активность водного мира. Тут и рыбы, и различные насекомые, и птицы, охотящиеся на тех и других. Полуденное солнце жарит, но брони мы не снимаем, хоть у нас и многочисленная армия, да и кругом пусто, и засаду сделать негде, но — сторожимся. Вечером отдохнём. Мало ли, вдруг из реки, например, боевой пловец выскочит да метнёт копьё в несчастного графа. А там ведь что-то есть в реке, вода чистая и прозрачная, а за корягой на дне реки я вижу, блестит, не иначе, металл!

— Хисан, смотри в реке что, — указываю пальцем на подводную находку.

— Шлем, возможно, золотой, — встрепенулся, приглядевшись, мой диверсант. — Достать?

— Ну, а ты как думаешь? Ригард, Кант! Подстрахуйте! — даю команду я.

Хисан быстро сбросил броню, оставшись в кожаном поддоспешнике, разулся и нырнул в реку. Благо, здесь неглубоко — метра три всего в нужном месте.

— Что-то тут не так, — вслух засомневался я. — Почему раньше никто не нашёл этот шлем? Тут ведь мост стоял!

Резкий рывок под водой Хисана дал мне ответ. Это был не шлем, а голова зарывшегося в ил водяного монстра! Взметнулся хвост твари, которого до этого не было видно, и вода окрасилась кровью, а Хисан сотворил защитную сферу, пытаясь всплыть наверх. Огромная рыба, похожая на угря, атаковала под водой моего наёмника, и лишь слаженный бросок копий Канта и Ригарда убил эту чуду-юду, прекратив страдания Хисана.

Достаём пораненного пловца из реки и лечим специальными артефактами для остановки кровотечения. М-да, придётся Хисану дальше следовать на повозке, денёк-другой отлежаться ему бы, ещё и крови много потерял. Рыбу эту вытаскиваем на берег. Метра четыре в длину, метр в диаметре, голова блестит золотом. Можно её употреблять в пищу или нет — не знаю. На всякий случай спросил у Келиданы, но та, увы, тоже не в курсе. Я пожалел уже сто раз, что не взял с собой Болика, своего раба-садовника. Толку в войне от того никакого, зато мог бы прояснить, что имеет ценность, а что нет — он же уроженец как раз Теократии. И Пьон этот момент прошляпила. Дальше едем спокойно, но я размышляю, что такой необычный цвет головы рыбины свидетельствует о том, что она охотится именно на жадных людей. Эволюция, однако.