В четырех банках, сотне магазинов, городской казне магистратуры мы уже забрали не меньше миллиона золотом. Три миллиона восемьсот тысяч золотом завтра пригонят в порт. Из них доля императора — десять процентов, доля наёмников — половина из оставшегося. Итого, моя личная доля будет уже два миллиона сто шестьдесят тысяч золотом! Плюс рабов продадим, имущество награбленное в городе и замке, коней которых вывезем, вино опять же… И чё мы каждый год сюда не ходим набегами? Настроение моё улучшилось. Даю необходимые распоряжения — отобрать пять сотен рабов поценнее, остальных вернуть в город. Ну и прочее. Сам же собираюсь в обратную дорогу. Как и обещал, мебель в доме вдовы не тронул. Забрал повара, трех его помощников, двух служанок, нашёл все два десятка цветков «сирокский цвет». У вдовы оказался приличный автопарк из двух шикарных карет и одного мощного вида дилижанса со стрелометом сзади! Этакая тачанка. Ещё десятка три повозок. На повозках уже едет в порт моя личная добыча — три тысячи литров отменного вина.

Я сейчас на дилижансе объезжаю ограбленный город, не с целью посмотреть, не оставили ли чего ценного, а просто любопытно, как тут всё устроено. Сопровождает меня с десяток конных от Хеймдаля. Храмы города больше похожи на ажурные пагоды в азиатском стиле. Площадь перед зданием управы выложена голубым камнем, хоть выковыривай! Так красиво. Стоит статуя какому-то диковинному зверю — у нас такие не водятся — ярко-красного цвета. Как по мне, то безвкусица — не сочетается красный цвет статуи с голубыми камнями.

Не смотря на то, что мы вроде договорились о выкупе, и вроде как армия соседних провинций не успевает нас прижучить, мы вынуждены торопиться. Так бы ни одного цветного витража на храме не осталось. Я даже в магистрат не заглянул. Народу на улицах мало, дети да старики, смотрят на нас с любопытством, без ненависти. Тем страннее было поймать ненавидящий взгляд от пожилого калеки без ноги, сидящего у храма.

«Этот-то чего злобится? Что он мог потерять при захвате города? Клюку?» — недоумеваю про себя я, кинув в окно дилижанса серебрушку в качестве подаяния.

— Славься, император Хост, — с ненавистью выплюнул своё «спасибо» этот нищий.

— Кто ты? — заинтересовался я, выскочив из транспортного средства.

— Был бароном в империи Аками, двадцать лет назад при набеге на Теократию попал в плен, сейчас уже и не знаю, кто я. Работал на каменоломнях, потом загонщиком хищников, потерял ногу. Из рабства меня отпустили, пользы от меня мало, а кормить раба просто так тут не принято, вот уже третий год побираюсь здесь у храма. Даже послушником стал у казначея этого храма, ноги ему мою за похлёбку.